***
Помещение избушки просторное, но чересчур мрачное. Свет исходит от жёлтых мерцающих светильников, развешанных по бревенчатым стенам. Стилизация под охотничий домик сделана с явным перебором. Повсюду стоят, висят и лежат чучела животных и птиц. Уже у входа их встретил стоящий на дыбах медведь с разинутой пастью. Так себе приветствие. Нельзя представить, чтобы эта злобная пасть произнесла «Добро пожаловать», скорее здесь напрашивается возглас « Ну что, бляди, вот вы и в моей берлоге. С кого начнём?».
Ещё одна медвежья шкура распласталась у барной стойки. На стене висит морда кабана с огромными белыми бивнями. Ещё одна волчья морда раззявила пасть, прямо на столом, за который им предложил сесть, похожий на мясника официант с закатанными рукавами белой рубахи и бардовом фартуке.
В кафе с десяток столов, за двумя из которых парочками ужинают мужчины, видимо проезжающие дальнобойщики. Они у же сделали заказ и ожидают его приготовления. Алексей продолжает изучать морды животных, которые смотрят на него своими мёртвыми глазами. Неужели кому то доставляет удовольствие обедать в компании этих мумий» – думает он.
Голодная Ева тем временем, намазывает масло на второй ломоть белого хлеба.
– О чём задумался? – спрашивает она, с аппетитом пережёвывая хлеб.
– Думаю, что нет большего кощунства, чем заставлять этих бедных животных смотреть, как пожирают их собратьев.
– Ничего, они уже привыкли. Это только поначалу страшно и неприятно! – хмыкает Ева.
– А ты циничная.
– Ха-ха-ха…это кто сейчас сказал? Что с вами происходит, Алексей Васильевич? Вы становитесь не в меру сентиментальным.
– Есть с чего. Знаешь, в последнее время я часто замечал за собой, что перестал ощущать чувство голода. Когда был молодой, был вечно голодным до всего, до пищи, до денег, до женщин. Потом вдруг всего этого стало в достатке и чувство голода пропало. И мне вдруг стало его не хватать. Сначала я не понимал и даже задавал себе вопрос: «Ну чего тебе ещё надо?». А потом вдруг понял, мне не достаёт именно этого чувства. Без него всё становится серым и пресным. Наверное, чтобы его ощутить, нужно почувствовать близость какой то возможной потери, потери чего то дорогого. Сейчас я очень голоден. И я счастлив. Вроде бы с чего? На фирме неприятности, друзья гибнут, надо мной нависла опасность, а я счастлив, как давно уже не был. Счастлив и голоден. У меня прямо слюни текут.
Его глаза горят, а рука под столом снова нащупывает коленку Евы и ползёт по ней вверх.
– Не знаю, о чём ты говоришь. Я бы как раз мечтала, хоть ненамного утолить этот непрекращающийся голод.
Внезапно он видит боль в этих глубоких зелёных глазах, и его рука на колене сжимается сильней.
– Ева, я не знаю, что со мной происходит. Я влюбился как пацан. Скажи, я бы смог утолить твой голод? Ну, хотя бы в перспективе?
– Не знаю. Чтобы узнать, мне нужно проглотить тебя полностью, как удав глотает кролика. – Она хищно улыбается, обнажая острые зубки. – Но ты ведь не дашь себя проглотить. Мало кто пойдёт на это добровольно.
– Ты меня уже проглотила.
– Нет, я не уверена, что хочу этого. У тебя есть жена, любимая работа, взрослые дети. Это было бы слишком негуманно.
– Поздно! Ты поздно задумалась о гуманности. Кролик уже начинает перевариваться в чреве удава. – Теперь обе его ладони шарят под столом. Они гладят её бёдра, колени, нежно обхватывают миниатюрные лодыжки.
– Если бы это было так, я бы не ощущала голода. А пока я попробую насытится этой олениной. – Она потирает руки в предвкушении, глядя, как, официант ставит перед ней дымящееся жаркое.
Алексей обиженно уткнулся в тарелку с дымящимся стэйком. Но постепенно чувство голода берёт своё, и вот он уже жадно режет этот налитый кровью шмат мяса, откусывает большой кусок, давит его сильными челюстями, протыкает зубами, чувствует, как рот наполняется тёплой кровью. Волчья голова, смотрит на него с завистью, из открытой пасти прямо к нему в тарелку тянется ниточка слюны. «Шиш тебе, это моё» – говорит он про себя давясь следующим куском.
Она уже обманула сильный голод хлебом и теперь может позволить себе есть не спеша, смешливо поглядывая на Алексея, которого словно неделю не кормили.
– Обиделся?
Алексей не отвечает, будто полностью сосредоточенный поглощением пищи. Она смотрит, как ходят его желваки, от напряжения набухает синяя жилка на лбу, лицо краснеет, лоб покрывается испариной, это её смешит.
– Все обиженные мужчины превращаются в маленьких детей.