— Я не разделяю ваших воззрений, господин Иванов, — сказал он однажды своему гостю за чашкой чая. — Но это вовсе не значит, что мы должны враждовать. Не так ли?
С таким заявлением нельзя было не согласиться. Терпимости тогда не хватало по обе стороны барьера, разделявшего политические силы в Европе.
— Наши правые, — продолжал Хокон VII, — то и дело любят меня поджимать. Требуют запретить норвежскую компартию, отдать коммунистов под суд за их убеждения.
— Как же вы намерены поступить, Ваше величество? — спросил Евгений Михайлович
— Очень просто, господин Иванов. Разве коммунисты в этой стране не мои подданные? Мои. Значит, никто не вправе запрещать им жить и верить.
На своем посту в Норвегии Иванов застал последние годы жизни Хокона VII. Полстолетия спустя после провозглашения им исторического лозунга «Все для Норвегии!», знаменовавшего независимость страны от Швеции и Дании, соотечественники с почестями провожали его в последний путь. В 57-м году монархом стал Улоф V.
До коронации кронпринц Улоф часто посещал приемы в советском посольстве. И в таких случаях Иванов нередко бывал его сопровождающим. Контакты по дипломатическим и военным каналам с королевской семьей были для Центра исключительно важны. После драматических венгерских событий 56-го здесь все острее ставился вопрос о размещении на территории страны атомного оружия НАТО. И хотя, как и в Англии, норвежская королевская фамилия лишь царствовала, но не управляла страной, точка зрения монарха играла важную роль в принятии правительством и стортингом страны решения о размещении или неразмещении в Норвегии ядерного оружия, направленного против СССР.
Иванову Центром было поручено осуществлять постоянные контакты с Хоконом VII и его сыном кронпринцем Улофом для разъяснения точки зрения Москвы по этой весьма актуальной для нашей безопасности проблеме, а также для определения позиции норвежского королевского дома по этому вопросу.
Сдержанная и взвешенная политика как монарха, так и стортинга страны в те годы не позволила Вашингтону сделать Норвегию еще одним ядерным плацдармом в борьбе против Советского Союза. Определенный вклад в это внесла и советская военная разведка, чему способствовали ее связи как в норвежской армии, так и в высших эшелонах власти. Военная дипломатия делала все возможное, чтобы так называемое «молчаливое недовольство» в норвежских правительственных и армейских кругах зависимостью от Соединенных Штатов Америки стало непреодолимой преградой для планов размещения на территории Норвегии американских ядерных баз.
В 1954 году Североатлантический союз принял принципиальное решение об использовании тактического ядерного оружия для защиты Западной Европы. Норвегия отказалась иметь его на своей территории и наложила вето на размещение в стране ракет средней дальности. Кроме того, норвежское правительство потребовало не допустить оснащения западногерманского бундесвера ядерным оружием.
Улоф V не раз принимал Иванова у себя во дворце. За дружескими разговорами о семье и жизни Евгений Михайлович никогда не забывал обсудить с монархом и важнейшие политические вопросы. И, несмотря ни на какие трудности, мешавшие взаимопониманию, в одном вопросе собеседники всегда находили общий язык — Норвегия не должна стать чьим бы то ни было военным придатком, тем более ядерным заложником.
Порой во время вечерних бесед в королевском дворце рядом оказывался кронпринц Гарольд. Он в те годы еще был юношей, учился в школе. Улоф V как-то рассказал Евгению Михайловичу такую историю:
— Однажды в школе учитель, недовольный недостатком прилежания у своего ученика, воскликнул: «Ну что ты делаешь, Гарольд! Что из тебя в результате получится?» А он ему в ответ: «Не знаю, господин учитель. Знаю только, что король из меня точно получится».
В 91-м году так оно и случилось. Новый король Гарольд III произнес при коронации знаменитые слова своего деда: «Всё для Норвегии!»
Глава 5
«Фебы»
В конце первого же года работы Иванову удалось провести сразу две важные вербовки высокопоставленных офицеров из штаба военно-морских сил Норвегии. Эти агенты долгие годы будут работать на советскую военную разведку и останутся нерасшифрованными. В Главном разведывательном управлении Генерального штаба Советской Армии эта пара агентов Евгения Иванова получит оперативный псевдоним «Фебы».