– Никита-а-а…
Территории клана Капи,
резиденция Вайно Сафида
Вайно возвращался домой поздней ночью. Очередное утомительное и выматывающее собрание, после которого он все никак не мог успокоиться. Он злился на отца, злился на совет и даже на мать, хотя на нее он редко позволял себе злиться. Видите ли, он должен извиниться перед Зунаром Халом и объяснить, что Капи не желают войны. А все те события – простое недоразумение. Нет, Вайно сам лично вешал людей клана Сорахашер на границе, но это допустимо в рамках их ультиматума. Если Сорахашеры запретили Капи находиться на их территории, то какого ракшаса люди Сорахашер должны спокойно разгуливать по территории Капи? Но Тафари, конечно, явно палку перегнул. Удивительно, как только он успел все это провернуть. Вайно никогда не замечал за Тафари Эду особой сообразительности или изворотливости. А теперь еще и извиняться за все это. Злость снова накатила, заставив Вайно сильнее стискивать зубы. Ему придется это сделать, как бы он ни противился. Умом он понимал, что и отец, и члены совета правы – война с кланом Сорахашер их уничтожит. Но все его естество противилось этому.
Вайно хотел скорее домой, к Йоланди. К своей маленькой кроткой судшанте. Только она могла утешить, только она могла унять бушующий в нем огонь.
Лимузин подъехал к особняку, в спальне Йоланди горел ночник. Она его ждала. Всегда ждет, даже если Вайно задерживается до утра. Младший хранитель – огромная черная обезьяна с горящими красным пламенем глазами – возникла возле окна. Хранитель с тоской взглянул на Вайно, погладил окно его спальни и, будто извиняясь, опустил голову и растворился в воздухе.
Вайно выскочил из лимузина на ходу. Он вбежал в дом, не помня себя от ужаса. Только не Йоланди, только не она.
Он бежал по ступеням на второй этаж, кричал, звал ее, распугивая рабов, но она не отзывалась.
Вайно распахнул дверь в ее спальню. Она лежала на кровати, темные волосы свисали вниз, а раскинутые в стороны руки казались крыльями. Странная бледность на смуглом лице, черные глаза распахнуты, глядят безжизненно в потолок.
Вайно отшатнулся, чувствуя, как слабеют ноги. Мир вздрогнул, закружилась голова, сердце провалилось в бездну отчаяния. Он медленно подошел к ней, заметил зажатый в руке пузырек с духами.
– Йоланди, – тихо позвал он ее, едва сдерживая крик.
Она не ответила, и Вайно больше не сдерживался, он кричал.
Глава девятнадцатая, или Солнечная колесница
Амали не могла уснуть. Она уже несколько часов сидела у окна, после того как ушла с приёма следом за Зунаром. Амали думала, что сегодня он придет к ней, к тому же он отослал Рейджи в «Хели-Била». Но Зунар спешно улетел с Латифой в ОРМ. Куда и зачем, Амали не спрашивала. Зунар не любил, когда она слишком интересовалась делами. Поэтому Амали предпочитала узнавать обо всем позже и от кого-нибудь другого, например от Рейджи.
В одной руке Амали держала широкий бокал и неторопливо пила из него гиргитское травяное вино со льдом, любовалась тонущими в рассвете спутниками – Чандрой и Фаттой. В другой руке крутила в пальцах черную холодную бусину и изредка на нее поглядывала.
Амали выполнила задание сестры Мариты, вот только не совсем так, как требовалось. Весь браслет забрать не удалось. Она все гадала: почему Азиз в него так вцепился? Обычная ведь безделушка. Но еще больше ее мысли занимало то, зачем этот браслет понадобился сестре Марите и зачем ордену вообще Азиз?
Амали снова прокручивала в голове вчерашнее посещение борделя Накта-Гулаад. Она всегда заглядывала к Марите, когда была в башне. Заходила через неприметную служебную дверь и шла прямиком в уютный кабинет сестры-настоятельницы. Для нее Марита была не просто сестрой-настоятельницей, не просто наставницей или куратором. Она была близкой подругой, перед которой Амали была такой, какая она на самом деле: без масок, притворства и прикрас. Да, она должна была отчитываться перед Маритой. Каждая проданная в клан наложница обязана выполнять поручения ордена и отчитываться. Ведь, прежде всего, она принадлежит ордену и только потом Зунару Халу.
Вчера сестра Марита как обычно угощала клубничным чаем с ароматом сливок, и в непринужденной обстановке Амали рассказывала обо всем, что видела и слышала. Иногда орден давал задания, обычно какую-нибудь мелочь. Выведать информацию или разузнать о каких-либо событиях. Но вчера Марита ее озадачила. Сестра расспрашивала только об Азизе: как он появился, что говорил, как себя вел, и даже спрашивала, во что он был одет. А когда Амали рассказала про браслет, зеленые глаза сестры заблестели.