Он раздраженно выдохнул:
– Кто вы и что здесь делаете? – не поворачиваясь, спросил Миро.
Ему не ответили. Он, подобрав полы длинной кашаи, принялся вставать:
– Храм открыт для посетителей с восьми часов, – официальным тоном заявил Миро, но, почувствовав идущую силу от стоящих позади, добавил: – К источнику Като в порядке очереди и по разрешению комиссии.
– Сдался мне ваш несчастный источник, – насмешливо прозвучал мужской голос.
– Кто вы? – Миро обернулся и увидел рыжеволосого мужчину и девочку.
– Меня зовут Зунар Хал, – представился мужчина, – а это моя дочь Латифа. Нам нужна твоя помощь, Видящий.
Миро сделал шаг назад. От мужчины веяло смертью, Миро давно научился чувствовать энергию опасности. А еще он видел способности Зунара – он марута-ракта.
– Что вам нужно? – Миро старался говорить как можно спокойнее.
– Небольшое одолжение, – невозмутимым тоном ответил Зунар, – ты должен снять печать.
– У вас есть разрешение комиссии?
– Нам оно не понадобится, к тому же мы не граждане ОРМ. Ты просто поможешь нам, а мы поможем тебе. Уверен, тебе не нравится прозябать в этой дыре.
Миро нахмурился и завел решительным официальным тоном:
– Простите, но я вынужден вам отказать. Вы просите меня преступить закон. Это запрещено конвенцией по делам несовершеннолетних ракта, чьи способности входят в список представляющих опасность для окружающих. Также Видящим ОРМ запрещено оказывать услуги гражданам империи… – на последнем слове голос его дрогнул.
Если он сейчас закричит, монахи не успеют. Миро видел, как Зунар закручивает чакру духа, собирая шакти, чувствовал, как воздух, окружающий его, разряжается, подчиняясь марута-ракте. Он просто его задушит.
– Ты ведь сварга, Миро, – елейно произнес Зунар, приблизившись к нему вплотную. – Весьма сильный Видящий. Неужели тебе нравится вся эта бюрократия? Отключение, подключение, разрешения, комиссии. Скука. Могу представить, как это выматывает. А что в благодарность? Равенство? Паек и стандартная ставка монаха? Ты тратишь свой дар напрасно. Зачем тебе прозябать в этой дыре? Ты бы мог служить клану Сорахашер, иметь собственный источник, собственный храм, деньги, почет и уважение.
Миро сглотнул, он не верил ни единому слову Зунара. А еще он только сейчас взглянул на опечатанную голосовую чакру девочки. Она гипнотизёр, очень сильный гипнотизёр. Стоит только снять печать, и он никогда и не вспомнит, что сделал.
– Мой источник здесь, в Като. Здесь мой дом, – сипло сказал Миро. – Я служу Республикам и Великой Бодхи Гуру.
Легкие сжались, вмиг весь воздух вышибло из груди. Миро пытался вздохнуть, открывал рот, пытаясь сделать хотя бы глоток воздуха и позвать на помощь.
– Или ты просто умрешь, – спокойно сказал Зунар. – Так ты поможешь нам, Видящий?
Миро закивал. Легкие резко раскрылись, он глубоко вздохнул, горячие слёзы сами собой потекли по щекам.
– Идем, у нас нет времени, – велел Зунар.
– Я не могу использовать источник Като, вся потраченная шакти регламентируется.
Зунар удивленно поднял брови:
– И кто ее будет измерять? У вас изобрели шактимер? – тихо засмеялся он.
– Но… Если я исчезну, возникнут вопросы, меня будут искать.
– Ты много болтаешь, Видящий, – разозлился Зунар, – шевелись. Сейчас тебя должно беспокоить лишь то, как ты снимешь печать.
Поток шакти в эту холодную темную ночь казался особенно ярким. Миро ежился от холода, кутаясь в кашаю, семенил мелкими шагами, поглядывая украдкой на храм. Может, кто-нибудь из монахов не спит и увидит их?
Нет. Надежды не было. Монахи строго соблюдают режим. Только Видящий мог позволить себе не спать по нескольку дней.
Миро оглянулся на идущих позади незваных гостей. Мужчина пристально следил за ним, девочка же, одетая в легкое вечернее платье, явно мерзла, обнимая себя за плечи. Миро обратил внимание, что она выглядела растерянной, и кажется, что-то печалило ее.
– Нас не должны видеть, – с угрозой в голосе сказал Зунар, заметив дежурившего у входа в источник монаха. – Скажешь ему что-нибудь. Он должен уйти.
– Я понял, я его отошлю, – торопливо отозвался Миро и зашагал еще быстрее.
Зунар с дочерью остались в тени кустарников.
Он не верил этому Зунару. Все его сладкие речи о том, что его заберут в империю в клан, все ложь. Только он снимет с девочки печать – в лучшем случае она велит все забыть. В худшем – прикажет покончить с собой.