Зунар продолжал меня отчитывать, как отец провинившегося отпрыска. Наверное, будь я настоящим Азизом, сгорел бы от стыда, потому что отчитывал он меня при девушках. Но сейчас было плевать. К тому же в словах Зунара не слышалось злости или желания унизить, а напротив, ощущалось сострадание, грусть. Я бы и не подумал, что он на такое способен.
Я никак не реагировал на слова Зунара. Сидел и нагло разглядывал шатенку. Она была ну очень красивой. Не с такой яркой, броской красотой, как у Рейджи, а напротив. Было в ее тонких чертах лица спокойствие, нежность. Темно-серые широко раскрытые глаза, раскосые глаза, легкая улыбка, слегка приоткрытый рот, верхняя губа слегка вывернута наружу, немного длинноватые передние зубы, делающие ее похожей на белочку. На чертовски сексуальную и прелестную белочку.
Кем она приходится Зунару? Дочерью? Не слишком-то похожа на него, хотя в глубине души я очень на это надеялся.
– Как же ты не поймёшь, – продолжал причитать Зунар, – это твой дом, твой клан, здесь тебе ничего не угрожает. Тебе больше не нужно бежать. Ты в безопасности.
Я молча взглянул на него, стараясь изобразить безразличие на лице. Пусть думает, что я его не понимаю.
– Что же сделали с тобой, Азиз, эти Наги? – с сочувствием спросил Зунар, покачав головой.
Повисла тишина. Зунар продолжал испытующе глядеть, ожидая ответа, я не выдержал и отвел взгляд.
– Он тебя не понимает. Разве не видишь? – плохо скрывая раздражение, сказала Рейджи.
Зунар отрешенно закивал. Потом резко изменился в лице и со злостью сказал:
– Они за все ответят! Мы найдём способ. Мы заставим их отвечать. Теперь, когда Азиз нашелся…
– Ты не сможешь ничего доказать, – с сочувствием сказала Рейджи. – Мы ведь даже не уверены, что это именно Азиз.
Лицо Зунара стало жестким и холодным. Он свысока посмотрел на Рейджи, она потупила взгляд, будто поняв, что сболтнула лишнего.
– Нам нужно, чтобы это оказался Азиз. Он просто обязан быть им, – холодным тоном произнес он. – Он наш единственный шанс сохранить родовой источник Игал.
Что-то неладное происходило здесь. Вот эта его последняя фраза, тон, которым была она сказана, совсем выбили меня из колеи.
– Ты уверен, что он ничего не понимает? – подала голос шатенка, изучающе сузив глаза.
Зунар настороженно посмотрел на меня, потом повернулся к шатенке.
– Не знаю, на слова почти не реагирует, как будто и вправду не понимает. Лао рассказал, что когда они летели сюда на сурирате, он так всему удивлялся, будто впервые видел. А еще он считает, что его зовут Ник. Но такое имя могли дать ему Наги или те, кто его воспитывал. При нем был только самый простой нож, побрякушка эта на руке и родовой медальон.
– А одет во что?.. – вклинилась в разговор Рейджи, брезгливо сморщив носик. – Он ведь выглядел как презренный, может быть, его все же воспитывали презренные, а не Наги.
– Все равно это не объясняет, почему он молчит и никак не реагирует.
– А мне кажется, он все понимает, – усмехнулась шатенка, откинувшись на спинку дивана.
Зунар, нахмурившись, смерил меня взглядом:
– Ты меня понимаешь?
Я так расслабился, что он своим вопросом застал меня врасплох. Я чуть не кивнул, но успел сообразить, что кивни я сейчас и следом посыплются вопросы, на которые я ответить не смогу.
Зунар, не дождавшись ответа, шумно выдохнул и сказал:
– Завтра приедет Карина, и тогда мы во всем разберемся. А сейчас пусть пока поживет в восточной башне. Приставьте к нему Башада. Еще не хватало, чтоб он снова сбежал.
Когда я уходил, они все еще продолжали меня обсуждать. Мельком я заметил, как Зунар, сев рядом с шатенкой, поглаживает ее колено. Отцы точно не гладят так дочерей. Башад подталкивал меня мягко в спину. И да, этот Башад оказался тот самый амбал с суровой бородатой мордой, которого я видел днем с Рейджи. Пока он вел меня в башню, я все размышлял о своей участи.
Слова Зунара почему-то меня успокоили. Не знаю, но теперь я чувствовал, что зачем-то нужен ему, даже если окажется, что я не Азиз, меня не убьют. Да и возможность сбежать теперь мне не казалась такой уж простой. От мысли о том громадном льве мне становилось не по себе. Что это вообще такое было? Как такое возможно? Может, голограмма?