– Переоденься, – велел Зунар, потянув что-то шелковистое, очень похожее на то, во что был одет он сам.
Мне захотелось выругаться. Ну, неужели нельзя было дать мне одеться в комнате? Я разозлился, но внешне сохранял спокойствие. Принял одежду и невозмутимо начал переодеваться. Если Зунара ничего не смущает, то меня и подавно, мне стесняться нечего.
Я стянул штаны, небрежно отшвырнул их в сторону, Башад, крякнув, нагнулся и подобрал. Девушки тут же отвернулись, Зунар усмехнулся:
– Сейчас мы отправляемся к храму Хал, к родовому источнику, – сообщил он.
Я заинтересованно уставился на него, но Зунар не удосужился объяснить, зачем нам туда.
Я облачился в рубашку, кафтан и штаны, заметил на спине орнамент, тот же, что и у девушек на юбках: лев, наверное, это у них традиционный наряд. Снова отметил, что одежда узковата в плечах. Интересно, кому она принадлежала?
Башад собрал всю одежду, что я скинул, и небрежным движением зашвырнул в приоткрытую дверцу выхода на крышу, там, похоже, стоял кто-то из слуг.
Когда я закончил, девушки словно по команде повернулись.
– Азиз, – Зунар всплеснул руками и расплылся в хитрой улыбке. – Карина мне рассказала, что ты очень застенчив и именно поэтому избегаешь разговоров. Это так?
Застенчив? Ну да, а как же! Я чуть было не рассмеялся. Но вместо этого я неопределенно качнул головой.
– То есть ты меня понимаешь, но говорить не можешь? – наигранно округлил глаза Зунар.
Я кивнул, мол, да. А затем, подумав, повторил на их языке:
– Говорить не можешь, – и виновато улыбнувшись, развёл руками.
– Да он издевается! – резко вспылил Зунар и подался вперед.
Я внутренне приготовился зарядить ему в бороду, не очень-то думая о последствиях и стоящем позади Башаде. Но Зунара мягким движением остановила шатенка.
– Подожди, – попросила она. – Мы ведь не знаем, что с ним произошло. Подумай, ведь Азиза могли держать все эти годы в изоляции, возможно, у него просто плохо развиты навыки речи.
Зунар хотел что-то сказать, что-то злое, судя по выражению лица, но вдруг осекся и замолк. Повернулся к шатенке, улыбнулся, погладил ее по спине:
– Да, думаю, ты права, Амали.
Ну, вот так я узнал одновременно, как зовут шатенку, и о том, что Зунар играет в ту же игру, что и Карина: делают вид, что я Азиз. Дальше мы полезли в вертолет. Внутри уже сидел пилот, второе место с пилотом занял Башад.
Мы разместились сзади: девушки напротив, а я с Зунаром.
Зунар, слишком сильно похлопав меня по плечу, протянул наушники. Я взял, слишком резко выдернув их из его рук. Он одарил меня убийственным взглядом, я вопросительно вскинул брови. Зунар, раздувая зло ноздри, отвернулся. Ну вот, и куда только делся вчерашний заботливый дядюшка Зунар?
Я надел наушники, мысленно представляя, как скидываю Зунара с вертолёта, а затем вместе с Амали улетаю в закат. О том, куда денутся все остальные, я конечно же не думал.
Вертолет завибрировал, закрутились лопасти, набирая обороты, оторвался от земли. Мы полетели.
Я уткнулся в окно. Лучше уж изучать местные пейзажи, чем наблюдать злобную рожу Зунара.
А полюбоваться было чем. Как только мы покинули особняк, впереди замаячил пестрый городок. Он так и рябил красно-оранжевыми невысокими трехэтажными домами, изогнутыми полукругом рядами улиц, аккуратными магазинчиками, зелёно-розовыми парками. В центре раскинулась площадь, вымощенная золотистой плиткой, на окраине несколько домов-особняков. Не таких больших, как у Зунара, но весьма симпатичных. Город мы пролетели быстро.
Дальше степь, а за ней бесконечные джунгли и лишь изредка, будто островки среди зеленого моря, то там, то здесь попадались селения, такие же аккуратные и пестрые, как и тот городок. И все это так не походило на наш мир. Даже джунгли и те человечество Земли изрядно выкосило, а здесь все цветёт буйным цветом.
А затем впереди на горизонте замаячила тонкая серая полоска океана. Я завертел головой, в надежде увидеть гору Меру, но горы не было. Да и если бы была, отличить ее от какой-то другой горы я бы не смог. Это было бы слишком просто.
Я повернулся к своим спутникам. Зунар дремал, закинув голову назад, Рейджи глядела в окно, Амали смотрела на меня.
Заметив, что я смотрю на нее, подбадривающе улыбнулась, я улыбнулся в ответ. Гляделки затянулись, видимо Амали стало неловко, и она отвернулась. А я отметил про себя, что Амали куда моложе Рейджи, чуть-чуть старше меня самого или даже ровесница.
Весь оставшийся путь я думал о доме. О Диего и Карлосе, которым вряд ли удастся отмазаться от тюрьмы. Теперь мне этого не узнать. Еще я думал о сестрах. Барнс обещал, что раз в месяц мне будут передавать письма от девчонок. Так я смогу быть уверен, что с ними все в порядке. И сам я, если налажу связь, расставлю ретрансляторы, смогу передавать им голосовые послания.