Пирамида и храм показались сразу за городом, буквально в нескольких километрах. Эта пирамида от предыдущей отличалась меньшими размерами и отсутствием ступеней и светящихся граней. Пирамида Игал имела гладкие золотые стены, а храм походил на трёхъярусный торт.
Внизу собралась толпа – вперемежку монахи в оранжевом, люди в черных бронекостюмах (на миг мне даже показалось, что это земные спецназовцы). И люди в красно-золотом, я сразу определил их как наших.
– Кажется, все спокойно, – задумчиво глядя на толпу, сказал Зунар. – Еще ведут переговоры. Только вот все в боевой готовности…
Вертолет еще не успел приземлиться, как Зунар выпрыгнул и на всей своей суперскорости умчал в сторону пирамиды.
– Идём, – мрачно сказал Башад.
Интересно, он хоть когда-нибудь улыбается? Серьезно, ну нельзя же быть таким мрачным все время.
Когда стих мотор и перестали стрекотать лопасти, с улицы послышались гневные крики. Среди этих криков я различал и голос Зунара.
– Вы незаконно вторглись на территорию клана Сорахашер! – кричал он на ходу. – Если ваши люди немедленно не уберутся с нашей земли, мы будем вынуждены применить силу!
Мы с Башадом прошли мимо вооружённых людей в черном. При нашем приближении они вскинули автоматы и нацелили на нас. Я инстинктивно схватился за кобуру. Хотя чем бы мне помог пистолет против такого количества вооруженных людей? Меня бы изрешетили еще до того, как я успел бы вытащить пистолет.
– Не переживай, они не будут стрелять, пока идут переговоры, – спокойно сказал Башад.
Да уж, весьма обнадеживающе.
Мы обошли пирамиду, народу здесь – ступить негде, и все кучковались возле входа в пирамиду. Мы подошли к толпе, в центр которой уже успел ворваться Зунар. Теперь он стоял напротив мужчины с молочно-бледной кожей, я бы даже сказал болезненно бледной, и с белесыми волосами, как у альбиноса. При более близком рассмотрении он альбиносом и оказался, причем черты лица у него были крупные: широкий нос, мясистые толстые губы, как у африканцев, рыбьи светлые глаза навыкате. Неприятный тип. И люди, стоящие за ним, в особенности те, что в бежево-коричневых одеждах, – тоже были альбиносами.
– Я уже заждался. Думал, ну когда же кто-нибудь из Халов наконец соизволит явиться? – с насмешкой произнёс альбинос. – Капи должны показать вам указ императора, а вы должны передать источник. Теперь он официально принадлежит Капи. А Сорахашер, в свою очередь, находится незаконно на нашей территории. И если вы не уберетесь…
Он не договорил, вместо этого протянул Зунару большой конверт, тиснённый по краям золотым узором.
Зунар, нарочито заведя руки за спину, конверт не принял.
– Незаконно находитесь здесь вы, – холодным тоном произнес он, – к тому же Капи нарушили все правила мирной делегации. Почему вы явились с оружием и почему не сообщили о своем прибытии заранее? И да, изменились обстоятельства, Вайно. Этот документ не может быть действительным. У источника Игал и прилегающих территорий есть законный владелец.
Альбинос сузил глаза, опустил конверт, по бледному лицу скользнула злая улыбка.
– Что вы уже придумали, Халы? Все из рода Игал мертвы! И уже многие-многие годы как. У источника Игал нет владельца. А так как наш источник уничтожил пожиратель, мудрый Амар Самрат был щедр и милостив к Капи и в качестве компенсации отдал нам этот. И вот тому подтверждение, – он снова протянул конверт.
Зунар сделал вид, что не видит конверт.
– Как оказалось, – спокойно заговорил он, – Азиз Игал выжил. Лао Зуампакш привёз его к нам как раз вчера.
Лицо Вайно перекосило то ли от возмущения, то ли от удивления.
– Выйди, Азиз! – крикнул Зунар.
Башад подтолкнул меня в спину и сам зашагал следом. Народ удивлённо замолк, разглядывая меня.
– И почему мы должны верить, что это Азиз? – возмутился Вайно, но судя по голосу, он был растерян и такого подвоха не ожидал: – Где доказательства, Хал? Это бред. Азиз Игал погиб вместе с родителями!
– Как видишь, оказалось, что нет. У него родовой медальон наследника. Он ракта, и он отзывается на имя Азиз. А ещё к вечеру у нас будут результаты генетической экспертизы, которая подтвердит, что это именно Азиз Игал и никто иной.
Люди Капи возмущенно загалдели. Вайно разозлился не на шутку, лицо его перекосило от злобы.