Изана принялась нервно ходить по залу, крышка разбитого вдребезги телефона захрустела под каблуками.
– Идиот, – шипела она, не находя себе места. – Старый кретин. Где он?!
– Он еще не приехал, свамени, – бесстрастным голосом ответил молодой раб, покорно ожидающий у окна прибытия Хару.
Изана на миг замерла, разглядывая его: высокий, черноволосый тамас, недавно купленный у Вайша. Отличный экземпляр: неутомим в постели, не слишком болтлив, как прошлый, и не слишком холодный, как позапрошлый. И Изане даже казалось, что она испытывает к нему нечто похожее на нежность, но и он сейчас ее раздражал.
Какого ракшаса он так невозмутим? Все ее планы летят в самую глубокую нараку! Сорахашер в любой момент может заставить своего ублюдка говорить о том, что клан Нага истребил род Игал.
И Хару так подвел ее. Выбрал самого никчемного из Капи, который даже бомбу взорвать не смог. А ведь план был идеальный. Изана уже предвкушала и представляла в красках, как Сорахашеры ползают по руинам башни, разыскивая своих сопляков. Это был отличный шанс лишить клан Сорахашер всех наследников одним махом. Настроить их на кровавую войну с Капи и наблюдать, как лев и обезьяна грызут друг другу глотки.
Конечно, она могла бы устроить взрыв и на следующий день, когда вся знать клана Сорахашер соберется на прием в честь Азиза, но это был бы слишком роскошный подарок для Капи. Нет, ей нужна была эта война. Нужно было, чтобы они истощили и перебили друг друга. Именно она, Изана из рода Тивара, должна сделать то, что так и не решился сделать ее отец. Отобрать у Капи источники и земли Игал, а может даже и Сорахашер.
– Приехал, – отозвался раб.
Изана вытянулась, сощурилась, напряженно глядя на дверь, шакти забурлила, вырываясь наружу. Не сейчас. Айя, чувствуя злость хозяйки, вскочила с места и тоже напряженно уставилась на дверь.
Хару вошел нерешительно, не посмел взглянуть на главу клана и тут же рухнул на колени, уткнувшись лбом в пол.
– Нара! – жалобно вскрикнул старик. – Я все исправлю! Исправлю!
– Исправишь?! – крик Изаны пронесся по всему залу, она почти готова была дать волю ярости и вскипятить этого недоумка.
– Да! Исправлю! Вот увидите! Позвольте говорить! Провидец увидел смерть Зунара и мальчишки! Он просчитал вероятность… У меня есть план! – последнюю фразу Хару проверещал, видя, как Изана поднимает руки, готовясь пустить в ход свою силу.
Изана застыла, размышляя:
– Говори, – медленно сказала она. Ей все сложнее было сдерживать сконцентрированную мощь, она начинала жечь ее изнутри.
– Наш план не совсем провалился, – быстро затараторил Хару. – Действия Тафари Эду все равно настроят Сорахашер против Капи. А Азиз Игал умрет. У нас еще остался осведомитель из преданных Сорахашер, если мы предложим ему больше и дадим в помощь нирмала-ракту, он убьет мальчишку.
Изана больше не могла сдерживаться, сила жгла вены, она швырнула сгусток. Хару прикрыл лицо руками, вскрикнул, но вместо него на пол упал раб. Он хрипел, выл, содрогался в конвульсиях, изо рта текла пенистая черная кровь, а кожа краснела и покрывалась волдырями. Изана почувствовала облегчение.
– Хорошо, – холодным тоном сказала она. – Я разрешу тебе использовать невидимку, хотя я и берегла его для особых случаев. Но в этот раз, Хару, все должно пройти идеально. Мальчишка должен умереть. А иначе…
Изана указала взглядом на застывшего в немыслимой позе и теперь мало напоминающего человека раба.
– Все будет сделано в лучшем виде, Нара, – на выдохе сказал Хару.
Глава семнадцатая, или Утро в башне
Всю ночь меня мучили кошмары. Обрывки прошлой жизни, обрывающиеся тьмой. Взрыв в небе, горящий у меня на глазах родительский скайер, летящие стремительно на землю обломки. Ужас, отчаяние и безысходность. Бессилие и ненависть. Закрытые гробы, заплаканные бледные лица сестер, строгое лицо соцработника и приют. Хесус и его выжженное кислотой, перекошенное от злобы лицо. И бесконечно зовущий меня голос, отдающий звенящим могильным холодом:
– Никита-а… Никита… Впусти меня! Ты мне должен! Впусти-впусти-впусти…
Этот голос пугал и одновременно вызывал странное чувство печали и тоски. Я уже слышал его. Что он хочет? Черная тень, горящие желтым глаза.
– Что тебе нужно? – мой голос во сне звенит глухо, утопая во тьме.
– Отмщения… – шипящая злость, перерастающая в вопль отчаяния. – Ты должен впустить! Отомстить!
Я несколько раз просыпался в холодном поту и снова засыпал, проваливаясь в бред.
А утром меня разбудил Сэдэо. Спросонья даже не понял, что происходит и что здесь делает мастер. Хотя, когда я окончательно продрал глаза, все равно не понял, когда он успел приехать.