– Мы не успеем с тобой освоить за такой короткий срок даже четверть необходимых боевых навыков, – сказал Сэдэо. – Я научу тебя азам, расскажу, как использовать шакти во время боя и правильно распределять энергию, а дальше ты сможешь продолжить обучение уже в академии.
Я, соглашаясь, кивнул.
– Ладно, иди к манекену. С людьми тебе еще рано драться, – сказал Сэдэо, кивнув в сторону резинового человека.
Это было обидно, честно говоря. Но ничего не оставалось. Если не умею, надо учиться. Как там говорят? Путь в тысячу ли начинается с первого шага. Вот и я, в общем-то, не надеялся, что у меня все сразу начнет получаться.
– Мы увеличим время тренировок, – бросил мне в спину Сэдэо. – Четыре часа недостаточно. Увеличим ещё на четыре. Утром будем оттачивать боевые навыки, вечером учиться управлять шакти.
Я совсем не расстроился, а напротив. Чтобы достичь цели, я был готов заниматься сутками напролет. Мне, в общем-то, не привыкать. Всю жизнь перед глазами был родительский пример. Отец был высококлассным акробатом. Он тренировался, кажется, постоянно. И мама: пока она висела на кольцах под куполом, пока отрабатывала трюки с полотнами, мы с Лерой и Женькой прыгали на батуте и играли. Воспоминания о детстве нагнали тоску.
А ведь все могло быть иначе, если бы эти твари не убили родителей, моя бы жизнь была совсем другой. Я бы никогда сюда не попал. Никогда не очутился бы в интернате. Никогда бы не подумал грабить дома и не полез на ту проклятую виллу Джонсона.
Всю свою злость я согнал на манекене. Сэдэо показывал удары, а я повторял, и лишь изредка он поправлял меня, указывая на ошибки.
В зал потянулись и другие обитатели башни. Сначала пришла группа наемников и отправилась разминаться на брусьях, затем еще несколько человек пришли на тренажеры. Когда за окном совсем стало светло, а город проснулся и закопошился, в зале стало шумно и людно. И к тому времени я вконец вымотался, и мастер меня отпустил.
Спать уже не хотелось, но интенсивная тренировка давала о себе знать, хотелось есть и ныли мышцы. И все-таки я расслабился в последнее время, даже элементарную разминку не делал, вот теперь и расплачиваюсь.
Башня окончательно проснулась: прислуга суетливо носилась по коридорам со скатертями, каким-то декором, фужерами, тарелками, вазами с цветами; неспешно расхаживал разномастный народ с охраной, это явно съезжались местные аристократы. Чувствовалась предпраздничная суета. Все готовились к вечернему торжеству. Также нельзя было не заметить выросшую в числе охрану, черными тенями снующую в каждом углу, у каждого входа. В лифте я столкнулся с двумя дамами среднего возраста в сопровождении охраны. У одной из них, сухощавой крашеной блондинки на руках был маленький пушистый песик, похожий на шпица, но порода явно другая. Вторая, полная и крепкая шатенка с высокой строгой прической изучающе рассматривала меня.
– Какой этаж? – снисходительно улыбнувшись, высоким, хорошо поставленным голосом спросила шатенка. Хотя в этом, очевидно, не было никакой необходимости, охранник позади давно нажал нужный женщинам этаж и лифт тронулся.
– Последний, – улыбнулся я в ответ.
– Азиз Игал! – восторженно воскликнула блондинка так, что ее песик испуганно вздрогнул.
– Да, – согласился я. И тут же взгляды дам стали еще придирчивей, но в то же время радостные улыбки не сходили с их лиц.
– Ох, Азиз, как же ты похож на своего отца, – сказала, умиляясь, шатенка. – В юности мы были с ним дружны, и он даже пытался за мной ухлестывать, – изображая смущение, захохотала она.
Я тоже улыбался, меня вообще вся эта ситуация забавляла, взрослые женщины из кожи вон лезут, стараясь мне понравиться.
– Я Нария Ангули, – представилась шатенка, – а это Самира Люмб.
Я кивнул, мол, приятно познакомиться. И в этот момент лифт приехал на нужный женщинам этаж.
Было видно, что их распирает от желания еще что-то сказать, но пришлось уходить. Блондинка не выдержала и уже на выходе сказала:
– Ты должен познакомиться с моей дочерью Тарией, – заявила она, – уверена, вы поладите.
Шатенка неодобрительно покачала головой, а я поспешил нажать кнопку лифта и поскорее убраться. Весело, теперь придется отбиваться еще и от мамаш с дочерьми на выданье.