Работа, работа… Маленькое детское тело нужно было тренировать, налаживать координацию, что было непросто. Ребенок много бегал по дому, в любую погоду вытаскивал на улицу мать, но там начинались проблемы: когда шел снег или дождь, его никак не желали отпускать с рук, даже несмотря на воздействие. Отплевываясь и страшно ругаясь про себя, Северус научился… капризничать. Но и это мало помогало: если мать считала что-то правильным (а правильно для нее было — беречь ребенка!), она могла серьезно сопротивляться. Северус даже в чем-то начал гордиться: как оказалось, не такой уж слабой волшебницей была его мать. Но потому и усилить влияние было нельзя: разум Эйлин явно просыпался, и она могла бы уже сопоставить некоторые факты и свои ощущения. Быть раскрытым в планы Северуса совершенно не входило, и его воздействия становились все тоньше, четче и аккуратнее.
* * *
Малыш почти сразу и довольно внятно заговорил словами, к огромному удовольствию родителей. А после года стал строить вполне связные короткие фразы.
"Короткие, скоро говорить разучусь", — думал Северус, старательно перемешивая слова и обрубая привычные ему сложносочиненные предложения еще на взлете, то есть, как только они приходили в его голову.
Один раз ему удалось вызвать просто гомерический хохот у отца: уходя на работу во время сильного дождя, тот непривычно много ворчал, что не к добру такой ливень, на что Северус, не выдержав, сделал самую серьезную мину и выдал:
— Ходить на работу — к деньгам.
В тот день после работы отец, смеясь, вручил сыну новенькую копилку.
Обнимать мать, сидя на ее коленях, для него было просто, но какой же он испытал шок, когда отец, взяв его на руки, начал читать ему какую-то детскую книжку! Правда, и тут он сориентировался, начав тыкать пальчиком в картинки, буквы и произнося некоторые слоги и слова. Радость и умиление обоих родителей чуть не зашкалили — дитятко «читает»!
Потрясенный Тобиас начал водить рукой по буквам и проговаривать их.
Крошечный сын… старался повторять!
Точнее, старался-то он как раз наоборот — не произносить прочитанные слова, но очередной фурор все же получился. А после похода на плановый осмотр в доме стали звучать такие имена как Монтессори и Глен Доман и появилась куча всякой занимательной дребедени. Родители старались как могли и сами не замечали, как становились все более умными… они сами.
Маленький же Северус «с удовольствием» играл, рассматривал карточки, показывал, приносил, говорил все лучше и больше. От периодически возникающего желания спрятаться подальше и побиться головой об стенку его спасла методика раздвоения сознания, подсмотренная в одном из гримуаров Чертогов Разума: теперь он мог использовать небольшую часть сознания для игр, в это же время читая очередную полезную книгу у себя в кабинете.
Но все труднее было контролировать отца и мать, все сложнее было смотреть на них отстраненно и объективно. Ведь они начали гораздо лучше относиться и к нему, и друг к другу, так что по ночам Северус даже изолировал звук, оставляя лишь заклинание-сторож перед уходом в свои Чертоги.
* * *
Эйлин втихую, пока мужа не было (а не было его подолгу) начала колдовать: зачаровала подвал (теперь о нем не знал никто, кроме нее, ну и Северуса, конечно) и устроила там небольшую лабораторию. Первое же сваренное зелье под названием «бабушкин чай от пьянства» среди ее приятельниц ушло влет и принесло кое-какие деньги, за которые она уже не должна была отчитываться мужу.
Новость про «бабушкин чай» разошлась под большим секретом, но моментально. Волшебница не волновалась: ингредиенты были самыми простыми, а женщины, когда им надо, замечательно умеют держать язык за зубами. Никому из них не хотелось терять такое нужное средство, к тому же просила Эйлин недорого. А те, кому было очень нужно, но не по карману, получали "чай" в рассрочку, и поскольку работало зелье отлично, не было никого, кто бы потом не оплатил всю сумму. А главное, зелье было улучшенным! Ею самой!
Эйлин и не заметила, как начала хорошеть, к чему подруги (некоторые из них на нее чуть ли не молились), радостно приложили свои умелые ручки. Теперь они все чаще ходили в гости: подруги хвастались, как всегда, своими детьми и... самой Эйлин! Ну да, и своими умениями, не без того.
* * *
А Северус устал.
Однако отпустить родителей и дать им полную свободу воли было невозможно: через сутки-другие в состоянии матери появлялись депрессивные нотки, а отец неминуемо заходил в паб и приползал домой злой как собака. К тому же у матери стали прорываться некоторые воспоминания, которые запросто могли разрушить хрупкое равновесие ее души, да и семье грозили нешуточными неприятностями. Сыну пришлось поставить дополнительный блок и постоянно следить за ним. Правда, Северус уже свободно контролировал весь дом, а если напрячься, то и часть двора.