Внезапно его озарило. Он вышел на дорогу, резко выбросив правую руку вверх.
Рев двигателя, яркий свет — и вот он уже крепко держится за поручень трехэтажного автобуса, слушая бред кондуктора; еще несколько минут — резко проявившееся кошачье чутье говорит о том, что дом совсем близко, автобус притормаживает…
— А оплата? — его крепко хватают за рукав, в груди снова разливается жар — и гепард, рыкнув прямо в побелевшее лицо молодого мужчины, выпрыгивает на ходу из автобуса, открыв двери весом своего тела.
Отдышавшись, Северус понял окончательно, как ему повезло с анимагической формой: только крепкие мускулы и сухожилия самого быстрого из кошачьих помогли ему выжить в таком броске. Теперь побыстрей добраться до дома, прямо так нырнуть в окно…
Ощетинившийся от ужаса перед хищником маленький бигль, потянув носом и уловив запах хозяина, захлебнулся первым же своим «гав». А услышав нотки его голоса в тихом рыке, с грустью понял, что у него больше нет хозяина… Только хозяйка. И он будет ее защищать! И пес тихо, но серьезно оскалился на протянутую руку мальчика.
— Ричи, это же я, — прошептал Северус. Было почему-то горько и обидно.
Пес обнюхал руку, слегка вильнул хвостом, но не подошел, как прежде, чтобы ему почесали за ухом. Уговаривать его дальше не было сил. Нейтралитет? И так сойдет, решил Северус и осторожно пошел к себе. Наконец он оказался в постели в отведенной ему новой комнате. На сегодняшние сутки приключений хватило с лихвой.
«Ночной рыцарь», заскрежетав тормозами, остановился возле ближайшего ночного притона. Вывалившийся из него бледный парень, швырнув на стойку бара деньги, присосался к стакану. Зубы постукивали. Тепло распространялось внутри, снимая напряжение и страх. Покачиваясь, он вернулся в автобус…
Ребенок-анимаг. Да ему ни в жизнь никто не поверит! А может, это была оборотка? Эта мысль успокоила полупьяного кондуктора, и через некоторое время сами воспоминания незаметно ушли…
* * *
Эйлин блаженствовала в тепле. Утром Алан отнес ее прямо из-под одеяла в горячую ванну, и это было великолепно. Закрыв глаза, она вспоминала о минувшей ночи. Ей давно не было так хорошо. Собственно, она и думать не успевала о мужчинах, и желание не приходило с тех пор, как появилась Эбби. Добрые глаза Алана, нежные губы, разбудившие ее сегодня утром… Хотела бы она быть с этим мужчиной всю жизнь?
В памяти, как назло, выплывали воспоминания о Дине, его улыбке и сильных руках. Руки Алана тоже были сильными, но… другими. Что он скажет ей, когда она выйдет? Эйлин замешкалась, взглянув на красавицу в зеркале. Еще и это. Она запахнула длинный теплый халат, открыла дверь и вздохнула с облегчением. В комнате никого не было.
Она переоделась и только протянула руку за амулетом корректировки внешности, как теплые руки обняли ее за плечи.
— Алан, — она повернулась в его руках и уткнулась носом чуть ниже ключицы.
— Кэтрин принесла завтрак, — он поцеловал ее макушку.
Так приятно было ощутить себя защищенной. Так давно этого хотелось. Слишком давно — так, что она боялась поверить. И было в глубине еще что-то непонятное. Обо всем этом придется ему сказать. Вот только она наберется смелости. И сил. И позавтракает!
Когда он сказал, что у нее грустный взгляд, Эйлин легко отговорилась усталостью, и дальше они разговаривали уже о работе. Это было легко и интересно обоим.
«Наверное, у нас получилась бы отличная семья, — подумала Эйлин. — Я должна сказать ему «да», конечно, если он спросит. Это будет правильно, и для детей — тоже».
В окно стукнулась сова, и Алан впустил ее вместе с порцией морозного воздуха. Птица протянула ему лапу.
— Я должен срочно быть у дяди… — разочарованно вздохнул он, прочитав короткое письмо.
— Я буду ждать, — Эйлин поднялась из-за стола и поцеловала свежевыбритую щеку. Ее тут же крепко прижали к груди.
— Я вернусь так скоро, как только смогу. Эйлин… — выдохнул он и приник к ее губам. Поцелуй был бы идеален, если бы он еще придержал пальцами ее затылок… Но Далтон аппарировал почти сразу, не дав ей вымолвить ни слова.
О чем она думает? У нее еще одиннадцать ночей впереди, и к каждой надо готовиться. А еще никто не отменял занятий — до Рождества их осталось четыре, — тогда она сможет позволить себе хотя бы выспаться. Хорошо, что самый сложный ритуал позади, но все же. А сейчас надо проведать детей. И придется ли что-то объяснять Кэтрин? Не хотелось бы ее потерять…