— Это значит, мистер Лукач, что без паспорта я не покину этого кабинета, — так же негромко и с неприкрытой угрозой в голосе ответил Брайант.
— Я сейчас вызову полицию! — Дрожащая рука Лукача протянулась было к телефону, но на нее тут же легла твердая ладонь Брайанта:
— Не советую. Я не думаю, что встреча с полицией будет в ваших интересах.
— Позвольте, как вы смеете!
— Я смею, потому что знаю, мистер Лукач. Я знаю, что вы торгуете паспортами, знаю кому и за сколько вы их продаете, но у меня десяти тысяч долларов нет, да я бы никогда вам их и не выложил. Но я придерживаюсь того принципа в жизни, что каждый труд должен быть вознагражден. Ваши труды и молчание тоже имеют цену. Так что довольствуйтесь пятьюстами и давайте мне быстренько паспорт.
— Это… это ложь! Это наглая, чудовищная ложь!
— Оставим наши споры по этому поводу, мистер Лукач. Вы читаете местные газеты?
— Да, иногда.
— Я советую вам читать их регулярно — ведь вы же хоть и хреновый, но дипломат. Так вот, вы читали на днях, что в Мадриде в заложники взят американский консул?
— Да, читал.
— И вы знаете, кто это сделал?
— Нет, не знаю.
— И не догадываетесь?
— Нет. Как я могу знать?
— Ну так я вам подскажу. Это организовал и осуществил ваш покорный слуга. Надеюсь, вы не захотите разделить участь вашего американского коллеги?
Мистера Лукача прошиб пот, и он полез за платком в карман брюк.
— Так вот, доставайте скорей бланк паспорта и заполняйте. Вот мои паспортные данные. — Мистер Брайант бросил на стол листок бумаги с напечатанным на машинке текстом.
Вице-консул достал из кармана ключи и полез в сейф. Пока он заполнял бланк паспорта, мистер Брайант ходил по кабинету и фальшиво напевал песню Фрэнка Синатра «Чужой в ночи».
Через семь минут мистер Лукач протянул ему паспорт:
— Держите мистер Брайант, желаю вам удачи. Надеюсь, вы не имеете больше ко мне претензий?
Новоиспеченный мистер Брайант внимательно пролистал документ и удовлетворенно кивнул:
— Все в порядке. Не забудьте провести выдачу по всем своим журналам и сообщить о ней в консульский департамент МИД Канады в Оттаве.
— Да, да. Непременно.
— Я закрываю глаза на ваши маленькие проделки, мистер Лукашенко. Очень хочу, чтобы все происшедшее осталось между нами. До свидания.
— До свидания, мистер Брайант.
Человек ушел, а мистер Лукач еще долю оставался в кресле, вытирая пот и шепча проклятия. Минут через десять в двери показалась черная голова О'Нила. К такой фамильярности своего подчиненного мистер Лукач давно уже привык, но на сей раз реакция шефа была самой непредсказуемой:
— Закрой за собой дверь, черная образина! И без стука чтобы больше ко мне не входил!
Патрик О'Нил удивленно поднял брови и с достоинством удалился.
Такого мистера Лукача он видел первый раз. О господи, как меняются люди. Вот и делай им добро.
После этого инцидента цены на канадские паспорта в Белфасте резко пошли вверх. Оскорбленное самолюбие вице-консула Питера Лукача не могло смириться с тем, что на последней выдаче он потерял аж девяносто пять процентов причитающегося вознаграждения.
Часть четвертая
Первопрестольная
Москва стоит под лаком.
Кто в ней не был, тот не плакал.
— Ти, ти и ти будити учитися на машинном переводе!
Хосе Мария Браво, сын испанского коммуниста-республиканца, вывезенный в СССР после прихода в Испании к власти Франко, по-русски говорил бойко и темпераментно, но с сильным акцентом. Русский звук «ы» ему никак не давался. Впрочем, это не мешало ему занимать престижную должность декана переводческого факультета, готовившего кадры для многих центральных ведомств Союза.
Группа бывших абитуриентов, а ныне уже полноправных студентов переводческого факультета Первого Московского педагогического института иностранных языков имени Мориса Тореза безмолвно сгрудилась в небольшом «предбаннике» деканата и смотрела, как перед ними брызгал слюной и суетился, словно уговаривал поехать на целину или на Магнитку, лысенький, маленький, пузатенький Санчо Панса.
Что такое машинный перевод, никто из них и понятия не имел, но они были счастливы и на все согласны. Их было двадцать четыре: восемь «немцев», среди которых оказался и Борис, восемь «англичан» и восемь «французов» — все пришли со школьной скамьи и, по предположениям деканата, еще не забыли алгебру, геометрию и тригонометрию, которая вдруг понадобилась в стенах иняза. Борису такой поворот событий не понравился, но все молчали, не возражали, молчал и он. Было только ясно, что отделение машинного перевода готовило специалистов для науки, прикладной лингвистики, а к науке его что-то не очень тянуло.