На бирже московских общежитий «голубой» зал на Петроверигском котировался весьма высоко, и тете Варе приходилось стоять грудью на проходной, чтобы преградить нескончаемый поток желающих попасть внутрь. Борис с Генкой участвовали в праздниках в основном в качестве зрителей, зато их кореш Чуканов, постоянно влюбляющийся то в одну девицу, то в другую, уже на первом курсе обзавелся подружками и активно приглашал их к себе в гости. В такие вечера Генка с Борисом уходили либо в кино, либо в библиотеку, либо коротали время у соседей, если, конечно, и соседи не пригласили к себе студентку медучилища.
Свобода — понятие диалектическое. Классики марксизма-ленинизма исписали кучу бумаги на эту тему, но как-то никто из них не заметил разницы между свободой мужской и женской. Свобода выбора, как правило, остается за слабой половиной человечества, сильная же ее половина только тешит себя иллюзией обладания таковой. Для нее это завоевание человеческой цивилизации на практике оборачивалось выбором между вступлением в брачный союз со случайной подружкой или участием в партийно-комсомольской разборке. Физическая акселерация значительно опережала социальную зрелость современных Адамов, в то время как ни родители, ни общество не было в состоянии хоть как-то скорректировать эти «роковые» ножницы. На третьем и четвертом курсах многие ребята переженились, и если жена была тоже иногородняя, то молодоженам в общежитии выделялась отдельная комната. До окончания института все или почти все эти матримониальные союзы разрушились.
Нагрянула первая — зимняя — сессия, на которой следовало подтвердить высокое звание студента переводческого факультета иняза, и Борис с утра до вечера занимался фонетикой, грамматикой, пропадал в читальных залах, бегал на консультации. Он одновременно с Сережкой сдал последний экзамен, и они на радостях решили отметить это событие торжественным обедом-ужином.
В этот день, как и в другие, они шли по графику двухразового питания: заставив пролежать себя в постели аж до полудня (занятия в институте начинались после обеда), они перед экзаменом «позавтракали» в пельменной, чтобы потом оставить на вечернюю трапезу целых шестьдесят копеек! Нужно было с наибольшей отдачей для голодных желудков распорядиться выделенным на сутки рублем. Опыт подтвердил, что лучше дважды наесться досыта, чем при трехразовом питании оставаться полуголодным.
По пути Борис и Сергей зашли в магазин и в складчину разорились на бутылку водки и полкилограмма «отдельной». Придя к себе в комнату, они тут же приняли по полстакана «московской», закусили любительской и тут же от тепла, сытости и полного освобождения от предэкзаменационного стресса сомлели и повалились на кровати. Когда состоявшийся же студент и сосед по «нарам» Генка Гуляев вернулся с экзамена в общежитие, то обнаружил, что дверь комнаты заперта изнутри. Он постучал раз, два, но никто на стук не отреагировал. Тогда он замолотил по двери сильнее, но в ответ лишь раздавался мощный храп двух состоявшихся студенческих носоглоток. Он долго стучал, кричал, просил и взывал к совести, но результат был тот же. Тогда он решился на крайнюю меру и сходил к тете Варе за резервным ключом. Тетя Варя при виде двух богатырей укоризненно покачала головой, но будить их не стала, оставив за собой возможность устроить им разнос на следующее утро. Разнос был устроен по всем правилам жанра, тетя Варя обещала написать письмо и пожаловаться родителям, но делать этого по доброте своей не стала.
Так трое друзей встретили известный на Западе студенческий праздник Валентина, о существовании которого они тогда и не подозревали.
Столичная и институтская жизнь постепенно затягивала в свой кипучий водоворот Бориса. Он пообвыкся, пообтерся и напропалую ушел с головой в художественную самодеятельность, занятия плаванием и бегом на коньках. Афиши театров приглашали на новые спектакли, на площади Маяковского заработал «Современник», молодежь толпами валила в лекторий Политехнического музея на Рождественского, Вознесенского, Евтушенко и Окуджаву, радио и газеты каждый день приносили сообщение о победах в космосе, на улицах Москвы в розлив продавали шампанское, в магазинах свободно лежали икра, балыки, миноги и копченые угри, Никита Хрущев провозгласил курс на достижение уже через двадцать лет вожделенного коммунистического рая, и вся страна побежала догонять Америку.