Наличие собственного дела автоматически решило проблему разрешения на пребывание в стране, так что первоначальный, самый трудный, процесс легализации Фрама прошел безболезненно и без потерь. В своем отчете в Москву он доложил о том, что готов приступить к оперативной работе, и напомнил о деле Кассио.
Из Центра пришел ответ, в котором Фрам уведомлялся, что проведенная им в прошлом работа и кое-какие дополнительные проверочные мероприятия окончательно разоблачили его, как «липача», а потому всякая работа с ним прекращена. Москва давала добро на активную оперативную работу и ориентировала Фрама на приобретение новых полезных связей.
Основным направлением работы определялась добыча шифров иностранных посольств и разведывательных служб НАТО. Так что дело оставалось теперь за самым малым: навербовать человек пять иностранных шифровальщиков и проникнуть во все секретные планы Североатлантического блока. Швеция рассматривалась только в качестве трамплина для достижения результатов в этой работе.
…На улицах Стокгольма бушевала весна. В центре города, в том числе и в Норрмальме, во всю таял снег, и вдоль тротуаров бежали бурные и мутные потоки вешней воды. Самые нетерпеливые стокгольмцы уже повесили теплую одежду в гардероб и надели яркие демисезонные куртки, хотя к вечеру прихватывали еще крепкие морозы, как и дома в Москве.
Фрам ехал на тайниковую операцию, которая по случайному совпадению оказалась запланированной Центром в том же районе, где чуть менее года тому назад встречался с Ритой и Фаустом. Интересно, что с ними? Как работают и решили ли все свои личные проблемы? Может быть, Рита уже родила ребенка и сняла мешавшее им работать и жить противоречие.
В соответствии с новыми веяниями и установками внешней контрразведки, в оперативную практику последнее время стали внедряться бросовые тайники и сигналы. Контейнер для тайника мог представлять собой безобидный кусок кирпича, кусок штукатурки, пустую банку из-под кока-колы, которые можно подобрать на ходу, не привлекая внимания посторонних, а сигнал о закладке — любой предмет, оставленный за ненадобностью в обусловленном месте как мусор. Кому-то в Центре показалось, что старый, испытанный поколениями разведчиков способ нанесения графических сигналов безнадежно устарел, опасен для разведчика, и поэтому был предложен на вооружение самый надежный и безуликовый способ сигнализации — бросовые предметы.
Тот, кто изобретал этот способ передачи информации, вероятно, видел жизнь в основном из окна кабинета и не мог даже представить, что одно дело — оставить без присмотра банку из-под пива в каком-нибудь замусоренном Тегеране, а другое — в прилизанном и причесанном Стокгольме. Но дело не только в этом — жизнь иногда преподносит такие сюрпризы, о которых кабинетный теоретик не может увидеть и в самом фантастическом сне.
Фрам, получив описание тайника по радио, сразу понял, что фантазия сотрудника легальной резидентуры, подбиравшего тайник, разыгрывалась в диапазоне самых банальных представлений о понятии «бросовый». Но делать было нечего, Центр передавал ему важные оперативно-технические средства, и иного выбора, кроме как выходить на операцию, у него не оставалось.
Первый сюрприз с тайником был преподнесен ему около места постановки сигнала. Еще на подходе к щиту, на котором висело объявление о правилах поведения в парке (среди объявлений обращало на себя одно за номером один, в котором категорически запрещалось мусорить), Фрам понял, что сигнала о закладке тайника на месте нет. Кожура от банана должна была быть оставлена на земле прямо под щитом с объявлениями, но ее там не было. Он продефилировал мимо щита, потом вернулся, еще раз бросил взгляд под щит — нет, там по-прежнему было чисто, что, впрочем, находилось в полном соответствии с первым пунктом регламента поведения посетителя парка.
Теоретически могло произойти одно из двух: либо сигнал вообще не ставился, следовательно, тайник тоже не закладывался, либо сигнал сдуло ветром, подобрал сверхбдительный пенсионер, съело какое-нибудь голодное животное, наконец.
Животное! Прямо перед Фрамом стояло это животное и держало банановую кожуру в зубах! Но оно и не собиралось поедать кожуру, а только подобрало ее, чтобы поиграть. А вдруг это другая кожура? Мало ли в Стокгольме, помимо сотрудников советского посольства, любителей помусорить в общественных парках, которые никогда не читают объявлений!