Судя по всему, Кассио на встречу приехал тоже один, и это вселяло надежду на то, что игра будет проходить в равных для обоих участников условиях. Значит, шантажист или имеет на руках сильные козыри, не нуждающиеся в дополнительной поддержке, или само дело не терпит свидетелей.
— Мое имя в данном случае не существенно, оно вам, дорогой мистер Брайант, ничего не даст. Да и если даже я и скажу, как меня зовут, вы ведь все равно не поверите.
— Допустим, и все-таки джентльменские правила предполагают…
— Оставим эти правила для людей с предрассудками, — высокомерно перебил его спутник. — Но так и быть, зовите меня Мак-Брайдом.
— (Ага, яблоко от яблони недалеко падает!) Вы шотландец?
— Да, именно так.
— Ну что ж, я вас слушаю.
Солнце скрылось за деревьями, и в лесу стало сумеречно и прохладно. С севера, со стороны залива, подуло свежим ветерком, и Фрам зябко поежился, приподняв воротник куртки. Было начало мая, а весна все тащилась по раскисшей грязи на жалкой двуколке, влекомой тощей клячей. Позолоченная карета, в которую запряжены кони-птицы и в которой восседает румяная, улыбающаяся, олицетворяющая стремительное наступление лета, дева, разбрасывающая по пути цветы, где-то задержалась.
— А вы не догадываетесь, мистер Брайант, зачем я вас вызвал?
— Признаться, нет.
— И вы, несмотря на это, решились вот так запросто встретиться с неизвестным автором писем?
— Вы так разожгли мое любопытство, мистер Мак-Брайд, что я решил рискнуть.
Кассио неестественно рассмеялся.
— А мне, кажется, вы знаете, в чем дело, только не хотите мне признаться в этом.
— Мистер Мак-Брайд, не кажется ли вам, что вам самому уже наскучило бить палкой вокруг кустов? Говорите прямо, что вам от меня нужно и для чего вы затеяли со мной душещипательную переписку, делающую честь незабвенному вашему соотечественнику Вальтеру Скотту.
— Ну что ж, раз вам не терпится приступить к делу— я готов. Признаться, это настолько неприятное для меня и для вас дело, что я невольно оттягивал этот момент. — Отрезкой фальши в голосе Фрам невольно поморщился, и у него во рту заныла давно не болевшая пломба. — Итак, что вы скажете, мистер Брайант, если я вам сообщу, что мы с вами коллеги.
— В таком случае, я вам оказываю несомненную честь.
— Но, позвольте, мистер…
— Не позволю. Я — честный и добропорядочный бизнесмен и не пользуюсь таким низкопробным способом ведения дел, как шантаж.
— Зря вы так, уважаемый мистер Брайант. Я вам искренне сочувствую и не завидую вашей участи.
— Избавьте меня, пожалуйста, от вашего сочувствия — я в нем меньше всего нуждаюсь.
— Как сказать, как сказать.
— Вы постоянно увиливаете от ответа. Может, скажете, наконец, что вам нужно, или я сейчас уйду.
— Хорошо, хорошо, мистер Брайант. Да и Брайант ли вы? Как вас там на самом деле величают?
— Что вы имеете в виду? (Наконец-то, вот оно!)
— Ведь никакой вы не канадец. Я теперь еще больше убедился в этом, хотя и до встречи с вами у меня были исчерпывающие доказательства.
— Извольте говорить конкретней.
— Во-первых, ваш английский выдает вас, мнимый мистер Брайант. У вас небольшой славянский акцент. Какой: рязанский или нижегородский?
— У вас больная фантазия, мистер Мак-Брайд. Я больше не намерен вас выслушивать. Прощайте.
Фраму оставалось только облачиться в спасительную тогу возмущенного праведника. Конечно, он пока не собирался прерывать беседу, ему во что бы то ни стало нужно было вытянуть из Кассио информацию о том, не стоит ли за его действиями чья-нибудь служба и как далеко он может пойти в своих разоблачениях. Вот только он был не совсем уверен, что гуляющий с ним по темным дорожкам пройдоха принимает эту игру за чистую монету. Одно обнадеживало его во всей этой передряге: можно было не опасаться, что Кассио втихомолку сунет ему под ребро нож или вытащит из кармана пистолет с глушителем. Это был отчаянный подлец и мошенник, но без задатков убийцы. Этакий хладнокровный интеллектуальный разбойник от шпионажа, западный образчик Остапа Бендера середины 80-х.
— Ну почему же больная? А скажите мне, мистер Брайант — за неимением точной информации я буду продолжать вас так называть — какие такие дела вы, честный бизнесмен, имели с покойным мистером Попадопулосом?