Вбежав в кухню, она заметила какую-то перемену. Мистер Вальденштейн и Оле-Голли неотрывно глядели друг на друга. Лица при этом у них были совершенно дурацкие. Казалось, они ее не слышали. Оле-Голли была словно во сне.
— Все решено, Гарриет, мы идем в кино.
— УРА! — прокричала Гарриет, села и стала быстро поглощать остатки ужина.
— Не торопись, — рассмеялся мистер Вальденштейн, — фильм никуда не убежит.
Гарриет заметила, что ест только она одна. Остальные, казалось, потеряли аппетит.
— Вот смотрите, тут время сеансов, — озабоченно показала она. Девочка чувствовала, что если не заставит их двигаться, они забудут обо всем.
— Наверно, лучше будет пойти на более ранний сеанс, — посмотрела в газету Оле-Голли.
— Идет, — согласилась Гарриет и, в мгновенье ока закончив ужин, рысью побежала наверх за курткой.
Когда она спустилась, оба уже были одеты. Все трое вышли в заднюю дверь, прошли вокруг дома до парадной двери и остановились, в недоумении глядя на велосипед мистера Вальденштейна.
Но он ничуть не волновался.
— Все очень просто, я сегодня тщательно вымыл ящик, и Гарриет как раз подходит по размеру. Катерина уже доказала свое умение сидеть на крышке.
— Мы могли бы просто поехать на автобусе, — неуверенно предложила Оле-Голли.
— Нет, нет, давай поедем так, ну, пожалуйста, Оле-Голли. Я ужасно хочу поехать в ящике, — Гарриет просто подпрыгивала от нетерпения.
Оле-Голли в конце концов сдалась и вернулась в дом, чтобы принести одеяло, которое она и постелила в ящике. Гарриет понравилось лежать в ящике — там было очень уютно. Когда крышка стала закрываться, она торопливо спросила: «А я смогу дышать?», на что мистер Вальденштейн показал ей дырки для вентиляции, и она успокоилась. Крышка закрылась, Гарриет услышала, что Оле-Голли села сверху. Мистер Вальденштейн взобрался на велосипед, и они поехали. Они покатили вниз с холма и повернули на Восемьдесят Шестую улицу. Это было ужасно интересно. Гарриет слышала уличный шум и разговор, который вели между собой Оле-Голли и мистер Вальденштейн, пытаясь перекричать этот шум.
— Я счастливейший человек на земле, — орал мистер Вальденштейн.
— Осторожней, там грузовик, — кричала в ответ Оле-Голли.
— Не волнуйся. Я везу драгоценную ношу, — вопил он.
— Вот там, впереди.
— Да-да, я вижу.
— Где мы оставим велосипед?
— Да где угодно, в этом преимущество подобного средства передвижения, — тут они замедлили ход и остановились. Гарриет моментально выскочила, как только услышала, что Оле-Голли слезла с крышки ящика. Они все время смеялись, всем было очень весело.
Гарриет сочла, что фильм был просто класс. Зевс все время гневался и разрушал храмы, когда ему что-то не нравилось. Пол Ньюман играл Аполлона, а Ширли Мак-Лейн была Афиной. Гарриет знала их по афишам фильмов, которые отец приносил для нее домой. Время от времени она поглядывала на Оле-Голли, чтобы проверить, как той нравится фильм, но Оле-Голли, казалось, вовсе не смотрела на экран. Гарриет пришло в голову, что, может быть, именно поэтому она и не возражает против походов в кино. Она все равно на фильм не смотрит, так какая ей разница, где быть?
После фильма они отправились выпить газировки в аптеке напротив, и мистер Вальденштейн сказал, что она может выбирать все, что хочет. Гарриет не очень любила газировку, поэтому она выбрала молочный коктейль, который ей страшно нравился. Они почему-то решили, что это ужасно смешно, но она даже не обиделась. Сами они взяли по огромному стакану газировки, которые никак не могли допить, и ей достался еще один молочный коктейль. Потом они пошли обратно к велосипеду, и Гарриет забралась в свой ящик. Ей было так хорошо и уютно, что она там чуть не уснула. Она знала, что они подъезжают к дому, потому что мистер Вальденштейн с огромный трудом крутил педали, взбираясь по идущему вверх на холм Ист-Эндскому проспекту. Потом велосипед внезапно остановился, и стало понятно, что они добрались до дома. Гарриет услышала, как Оле-Голли не своим голосом воскликнула: «О нет!» и быстро соскочила с крышки ящика. Девочка открыла крышку, высунула голову и с изумлением увидела, что из двери дома на крыльцо льется свет.
Все трое застыли, недоуменно глядя на дверь.
— Грабители? — прошептал мистер Вальденштейн и огляделся в надежде увидеть полицейского. Он еще сидел на велосипеде, Оле-Голли стояла рядом, а Гарриет выглядывала из ящика, когда внезапно раздался страшный крик и из дома выскочила миссис Велш. Ее блестящее платье так и сверкало.
— Что ТАКОЕ? Что это значит? ЧТО ПРОИСХОДИТ, МИСС ГОЛЛИ?
Оле-Голли двинулась к двери, разведя руки, как будто пыталась начать объяснение. Гарриет сразу поняла, что произошло. Родители вернулись домой раньше времени. «Ну, мы влипли», — подумала девочка.
— Где мой ребенок? — истерически вопила миссис Велш. — Гарриет, где Гарриет? — Оле-Голли попыталась открыть рот. — Это ты, Гарриет? Что ты там делаешь?
— Миссис Велш, — начала Оле-Голли, но дальше дело не продвинулось, поскольку миссис Велш рванулась в дом с криком:
— Сюда, скорее сюда, они куда-то возили Гарриет!
— Миссис Велш, — в испуге побежала за ней Оле-Голли. Она была уже на верхней ступеньке, когда из дома вылетел мистер Велш. Теперь все трое стояли на свету в дверном проеме, а Гарриет и мистер Вальденштейн с открытыми от изумления ртами глядели на них.
— В чем дело… — начал было мистер Велш, затем сбежал, перепрыгивая через две ступеньки, вниз и одним движением вытащил Гарриет из ящика. — Кто вы такой? — задыхаясь, проговорил он, глядя на мистера Вальденштейна.
— Я… я… мы пошли… ничего плохого, сэр. Мисс Голли и я… — мистер Вальденштейн был вне себя от ужаса.
— Мисс Голли… — страшным голосом произнес мистер Велш, неся Гарриет на руках. — Не смейте уходить. Идите сюда, — скомандовал он, обернувшись через плечо, и подождал, пока мистер Вальденштейн прислонит велосипед к тротуару и последует за ним. Он даже пропустил мистера Вальденштейна вперед, словно боясь, что тот убежит. Они пошли к двери, и миссис Велш с Оле-Голли вошли в дом первыми. Мистер Велш закрыл дверь, и все четверо стояли теперь в прихожей.
Мистер Велш спустил Гарриет на пол и встал перед ней, как бы защищая ее, а затем снова спросил:
— В чем дело? Кто этот человек, мисс Голли?
— Он… он… — Оле-Голли не могла произнести ни слова.
— Позвольте мне в таком случае самому представиться, сэр, — произнес мистер Вальденштейн с самой обворожительной улыбкой.
— Ну уж, давайте. Мне это все совсем не нравится, — сердито произнес мистер Велш.
— Я думаю, тут произошло некое недоразумение, — начал мистер Вальденштейн.
— Тут нет никакого недоразумения! Почему мы все стоим тут и разговариваем? — пронзительно закричала миссис Велш. — Кто этот человек? — Она повернулась к мужу. — Почему ты стоишь и болтаешь с ним?
— Миссис Велш, — голосом, полным достоинства, начала опять Оле-Голли. — Я хочу объяснить, что с Гарриет не произошло ничего плохого. Мы просто пошли… — но докончить ей не дали.
— Плохого? Плохого! — вопила миссис Велш. — А что произошло со мной, когда я пришла домой в двенадцать ночи?! Вы понимаете, сейчас двенадцать ночи, мисс Голли. Вы это ПОНИМАЕТЕ?
С истерикой миссис Велш было совершенно невозможно сладить. Всех как будто оглушило гигантской морской волной. Миссис Велш продолжала кричать, а все остальные застыли в полном молчании.
— Никогда такого УЖАСА не испытывала! Знать не хочу, что вы делали и где вы были. Такого больше не повторится! Я вам говорю, мисс Голли, вы УВОЛЕНЫ, — последнее слово прозвучало как упавший на пол тяжелый поднос.
Снова воцарилось полное молчание. Потом Гарриет расплакалась. Плача, она чувствовала, что это немножко смешно, когда все глядят только на нее. Но остановиться не могла. Привычный мир разваливался на куски.