— Ну, что, цыпа, наплясалась?
Он обхватил меня за ноги, прижимая к груди мои бедра, поднял со сцены и таким образом понес к своему столу. Там посадил прямо на него, сгребая посуду на пол и обняв меня за спину, впился поцелуем в шею. Вторая рука тут же полезла под юбку. Я принялась бить его кулаками в грудь и отталкивать.
— Отпустите меня немедленно, — заорала я ему на ухо.
Купец ухмыльнулся:
— А то что? Что ты мне сделаешь? Я здесь все могу купить! И тебя тоже.
Я улыбнулась ему и постаралась успокоить:
— Вы же приличный человек, господин хороший. А ведете себя так, как будто вы в дешевый бордель пришли. Глядя на вас, все подумают, что вы несерьезный.
Он выпучил на меня глаза и минуту смотрел. В этот момент к нам подоспел Самсонов:
— Кого я вижу? Господин Казимиров, рад, что вы посетили мое заведение.
Дмитрий попытался отодвинуть купца от меня и взять его под руку. Но тот даже не посмотрел в его сторону, а сгреб меня в охапку и прижал к себе.
— Вина нам неси и отдельную комнату, — принимая хозяина за официанта, гаркнул в его сторону.
Я с ужасом посмотрела на своего начальника, потому что в зале наступила тишина и все наблюдали за нами и тем, что происходило возле нашего столика. Самсонов улыбнулся купцу:
— Может, в отдельную кабинку пройдем и все обсудим?
Но гость не успокаивался. Он громко стукнул по столу и проорал на хозяина кабаре:
— Или ты мне с этой шлюхой предоставишь комнату с койкой, или я все тут разнесу, а ее отымею на этом столе.
Данная ситуация мне не нравилась, а самое страшное, что все это происходило в мой первый рабочий день. Самсонов поднял руки и дал знак Анастасии, чтобы она выпустила других танцовщиц.
Музыка заиграла, на сцену вышли три девушки в блестящих костюмах, расшитых пайетками. Это был новый танец, который недавно поставили, и взгляды всех устремились на сцену. Хозяин заведения наклонился к купцу и хищно процедил:
—Господин хороший, пройдет со мной в отдельную кабинку, и там мы обсудим все недоразумения. Иначе мне придется позвать полицию и выставить вас из заведения.
Толстяк дергал меня, как тряпичную куклу. Он покраснел как бурак:
— Зови кого хочешь! Я завтра выкуплю всю твою контору и отымею тут всех шлюх, как захочу.
Самсонов побледнел, он кивнул кому-то и через некоторое время к нам подошел крупный мужчина, которого я видела у двери. Он был всегда молчалив. Дмитрий что-то ему шепнул и тот кивнул и исчез. Через некоторое время в кабаре ворвались несколько полицейских во главе с моим давним знакомым.
При виде стражей порядка купец утихомирился и покорно прошел к выходу. Меня он при этом не выпускал, вцепившись в мое предплечье, потянул меня со всеми на улицу.
Мы вышли из помещения. Тут уже спустились сумерки, и вечерняя прохлада заставила поежиться, так как мне было прохладно в тонком платье без рукавов. Я потерла плечи, но мужчинам было не до меня. Купец держал меня за руку так, будто я его единственная кость, а он — голодная собака.
Дмитрий общался с Барсовым, который не спускал с меня своих хищных глаз. Тот слушал его вполуха и криво улыбался, сканирую мое тело сверху донизу.
— Я заплатил и имею право получить эту шлюху, — вещал на всю улицу Казимиров, как престарелая истеричка.
— У нас здесь непубличный дом. Если вы хотите, то можете предложить девочкам стать вашими любовницами, но это с их стороны будет добровольно.
Толстяк дернул меня к себе так, что я впечаталась к нему в грудь. Я подняла глаза и уставилась на него, он вытер бороду толстыми пальцами с перстнями и улыбнулся:
— Согласна стать моей любовницей? Прямо сейчас поедим ко мне в номера. А утром отпущу тебя. Я покачала головой, и он оттолкнул меня от себя так, что я покачнулась и упала на попу прямо на мостовую. Меня на ноги поставил один из полицейских, и пока Самсонов пытался поговорить с Казимировым, со спины ко мне подошел Барсов. Я вздрогнула, когда он сжал мой локоть, попробовала его выдернуть, но он только сильнее надавил пальцами.
— Не трепыхайся, птичка, — прошептал самый главный полицейский, — Понимаю тебя, не понравился тебе купец. Ничего. Подо мной ты будешь петь и стонать так, как никогда до этого не кричала. Я буду ждать тебя завтра у себя в кабинете.
Нас прервал Казимиров. Он повернулся в мою сторону и прорычал Барсову:
— Где справедливость, господин полицейский? Со мной перестали считаться в этом городе?