Дверь скрипнула, и в комнату зашел пожилой плотный мужичек с двумя ведрами воды. Из одного шел пар.
— Мадам сказала принести воды.
— Да, спасибо вам большое, — улыбнулась я ему.
Он даже крякнул от такого обращения, покачал головой и вышел из комнаты. Я же принялась смешивать воду в тазу, чтобы обмыться.
3 глава
Мы с моей соседкой обмылись, убрали в комнате, что ее очень удивило.
— Обычно ты ревела в уголке и не хотела жить, а тут и уборку затеяла, и помылась. Я тебя не узнаю. Может, не зря тебя Гари избил? — подтрунивала надо мной Фифи.
Мне не хотелось говорить ей, что я совершенно не помню, что тут происходило до сегодняшней ночи. Нас позвали завтракать, хотя уже было около одиннадцати часов и пора бы обедать, ну или полдничать.
Я накинула платок, хотя они свободно ходили тут полуголые, и вышла вслед за своей соседкой. Мы прошли по коридору и спустились по небольшой лестнице в зал. Тут стояли овальные столики, диванчики и стулья. В углу за шторкой красовалось пианино. Было накурено, и в помещении стоял какой-то отвратительный запах. Мне это напоминало дешевый кабак, где пахло перегаром от посетителей. Комнату проветривали, но это не помогало. Мы зашли в другую дверь и спустились вниз.
Это была небольшая кухня с длинным столом. Полная женщина крутилась возле печки и готовила еду. Что-то грелось в большой, высокой кастрюле, из которой к потолку поднимался пар. Худенькая девочка сидела в углу и чистила овощи. Вокруг нее лежала луковая шелуха, и тут же валялись очистки от моркови.
Большая печь стояла ближе к входу, что позволяла с одной стороны, готовить, а с другой стороны — прогревать помещения. Я не видела здесь современных девайсов, что меня удивило, но не стала ничего спрашивать. Сама одежда, свечи на столе и так рождали только вопросы, на которые у меня пока нет ответов.
Фифи подошла к небольшой кастрюле, которая стояла на краю вместе с мисками. Открыла крышку и заглянула. Она сморщила нос и принялась ложкой нагребать то, что было внутри. Густая каша еще дымилась.
— А масло где? А хлеб? Ты хочешь, чтобы у нас бока стали худые? Кто на нас глянет?
Повариха окинула мою соседку взглядом, полным ненависти и презрения:
— Тебе хоть давай масло, хоть не давай, ты не похудеешь. А Катрин, как была тонкая и звонкая, так ее и останется.
В этот момент в комнату зашли еще три девочки. Вид у них был помятый. Они зевали и медленно двигались. Фифи отдала мне миску, кинула туда из горшка масло и прихватив свою еду, показала мне на дверь.
Мы вышли и сели за крайний стол. На нем не было скатерти. Их как раз сняли и мыли полы в помещении. Мимо нас прошло еще пять человек. Каких только тут не было. И высокие, и толстые, и маленькие, одна была очень большая во всех смыслах. Я разглядывала их, а сама у них не вызывала никакого интереса. Понятное дело, что они меня видели раньше, это я вижу их впервые.
Через некоторое время комната наполнилась чавканьем и хихиканьем. Между столиками прошлась худая мадам, одна из двух сладких палочек, что утром разбудили меня, — посмотрела на меня коршуном и двинулась дальше, заглядывая в миску каждой. Отняла у одной из девиц бутылку с алкоголем. На что та громко возмущалась, пока надсмотрщица не хлопнула по столу, успокаивая дебоширку.
Мы молча покушали, потом моя знакомая толкнула меня вбок:
— Чего сидишь? Пошли за чаем, булок у толстухи выпросим.
Я не особый любитель выпечки, так как у меня всю жизнь танцы, фигура. Могла только на свой День рождения позволить себе торт Киевский. Кто помнит, как он хрустит, а? Ммм. Чуть не споткнулась о порог, пока вспоминала.
— Фифи прекрати жрать булки, а то придется на тебя новый корсет заказывать.
— Не учи меня жить! Тебя поставили кашу нам варить, вот и занимайся своим делом, а то стоит тут, командует нами.
Девушка демонстративно взяла не две, а три, всунула в мои руки мою порцию и пошла по лесенке вверх виляя бедрами из стороны в сторону. Когда мы сели за стол, я ей подвинула свою плюшку.
Она надула губки и отодвинула обратно:
—Я же себе две уже взяла.
— Я не ем их. Так что можешь и мою съесть, раз любишь.
Она вылупила на меня глаза:
— Катрин, что с тобой? Ты же булку прятала под блузку и в комнате ее полдня нюхала, а потом по маленькому кусочку ела. Говорила, что матушка по праздникам такую покупала.
Бедное дите. Как мне стало жалко девочку. Ту, которая теперь я.
— Видимо, на всю жизнь наелась. Так что можешь мою съесть.
Я поднялась со стула и направилась в свою комнату. На кровати лежала стопка свежего белья. Оно приятно пахло и похрустывало. Я быстро скинула все то, что было на моей кровати. Перестелила постельное и заправила койку.
Чем занимаются жители в этом доме, я не знала, поэтому выглянула в окно и стала рассматривать то, что было видно. Окно выходило во внутренний двор. Внизу было развешено белье на просушке. Я слышала, где-то орал петух, ржание коней, чайки и цокот копыт по мостовой.