- Госпожа, вам письмо, - обронил юноша, и протянул мне белоснежный конверт. С подписью, но без печати.
А потом быстро скрылся, словно и не стоял здесь, угодливо улыбаясь.
Я проводила его унылым взглядом, тяжело вздохнув.
С трудом отвела взгляд от конверта, как будто в нем скрыта вся правда этого мира. Внутри меня нарастала тревога. Анселма наклонилась ближе, ее белоснежные волосы едва коснулись моего плеча.
- Что написано? – шепнула она с неподдельным интересом, сверкнув глазами.
Хотелось ответить на вопрос, но меня охватило странное чувство, будто вокруг меня сгущались тени, и сама атмосфера казалась более напряженной.
- Прости, это слишком личное, - решительно ответила я, и убрала конверт за пазуху.
Анселма приподняла бровь, но смолчала. Я знала, что она уважает мое решение, хотя в глазах читалась обида. Я нервно крутила конверт в руках, внутренний голос нашептывал, что там скрыто нечто более важное, чем просто послание с указаниями.
Внезапно раздался треск веток, и я почувствовала, как сердце забилось чаще.
«Это не просто письмо», — подумала я, сглатывая ком в горле.
- Мы должны уйти отсюда, - сказала я Анселме.
Она кивнула, мы встали и направились обратно в замок.
Над Талнором сгущалась ночная мгла, казалось, что за нами кто-то крадется. Я закусила губу, стараясь не дать холодной волне страха обрушиться на меня, но я была готова любой ценой выжить. Даже если придется пойти по головам других фиаламок. Шпионаж не знает жалости.
Снег продолжал скрипеть под нашими сапогами, темные деревья по обе стороны протоптанной дороги кренились от ветра в нашу сторону, словно готовясь напасть. Но я решила быть разумной и не поддаваться сиюминутной слабости. Суеверия – это ерунда, гораздо хуже, что Ян сплоховал и Анселма видела злосчастное письмо. Я все еще не могла быть уверенной, что она не исполняет их общий с Эвианой план.
В замке нас ожидала привычная суета, мешавшая сосредоточиться. Мысли о содержимом письма беспрестанно кружили в голове, я по,нимала, что это не простая весть.
- До завтра? – спросила Анселма с легкой улыбкой.
- До завтра, госпожа, - ответила я сухо, и тотчас же ушла. М
Мне продолжали не нравиться ее показная доброта, граничащая с услужливостью. То ли Эвиану смогу остановить только я, либо дело нечисто.
Шагая по лабиринту коридоров замка, я размышляла только о том, что ждет меня в конверте. Достигнув своих покоев, я закрыла дверь на засов и, наконец, извлекла письмо. Ровная белая бумага с дядиной подписью, едва заметной на свету, вызывала волнение. Вздохнув, я решительно вскрыла конверт.
Скользнув пальцем по краю листа, я почувствовала, как дрожь пробегает по телу. С каждым мгновением нарастающее напряжение превращалось в мешающее беспокойство. Я расправила лист и прочитала:
«Луна, если ты читаешь это, значит, дела плохи. Время истекает, и угроза становится всё более явной. Ты должна быть осторожна с окружающими, ведь не все они на твоей стороне. Я не смогу объяснить всё в этом письме, но ты должна развивать свой дар.
В ближайшие месяцы произойдут важные события, которые могут изменить все. Я сделал все возможное, чтобы защитить тебя, но твои сила и решимость – ключ к спасению. Обратись к своим темным мыслям, если тебя преследует опасность, не позволяй манипулировать тобой, даже если это похоже на добрые намерения.
Надеюсь, что Лоиз здорова и весела.
Ян больше не приедет, до следующего испытания, поэтому до весны мы не будем обмениваться письмами. Будь начеку, Луна. Постарайся дожить до месяца Весенней Воды.
С любовью, дядя».
Письмо в моей руке казалось тяжелым.
Я заставила себя сосредоточиться на каждом слове, переваривая информацию. В груди резко кольнуло – кто-то знал о моих интригах и замыслах. Нельзя было доверять никому, скрытность и леность могут стоить мне жизни.
Глядя в пустоту, я поняла, что не могу оставаться одной. Нужно найти союзников, и быстро. Собравшись с силами, я приняла решение: завтра же я поговорю с Лоиз. Она всегда была рядом, и единственной, кому я могла довериться. Но прежде чем сделать шаг, мне нужно было разобраться с Анселмой и ее странным поведением. Надеюсь, случай представится во время праздника Новозимья.
Еще меня интересовал внезапный дядюшкин интерес к участи Лоиз.
Он никогда не интересовался ее здоровьем в своих письмах.
И почему меня не покидает странное предчувствие, что я не знаю чего-то еще?
Тихо скрипнула дверь. Лоиз вошла в комнату тихо, радостно мне улыбнулась, а потом запричитала, снимая с меня заснеженную шубу.