- Ой, госпожа, как же вы так… Совсем уже поздно за окнами, а что, если бы вы захворали… - повторяла девушка, укоризненно качая головой. – Нет, вы не подумайте, зимние прогулки хороши, но под солнышком ясным, а это…
- Замолчи, - велела я холодно и тихо.
Лоиз замерла, с трудом удерживая в тонких руках шубу, оторопело глядя на меня, потом опомнилась и судорожно выдохнула.
- Госпожа…
- Мне нужно кое-что знать, - произнесла я веско. – Какое отношение ты имеешь к моему дяде? Почему он выбрал мне в компаньонки именно тебя? И почему сейчас, - я брезгливо и с опаской, словно змею, взяла письмо из дома, - он справляется о твоем здоровье и душевном покое?
К моему удивлению она не испугалась и не растерялась. Ловко положила шубу на кресло и поклонилась мне, потом выпрямилась и приложила к груди ладони.
- Госпожа Луна, ваш дядя не хотел, чтобы вы знали об этом до последнего, но если так вышло, то я и правда должна вам сказать…
- Говори, - я смягчилась и кивнула.
- Дело в том, что я – внебрачная дочь Штефана Талмана-Шилдера. Я – ваша троюродная сестра.
Я замерла, пытаясь пересилить внутреннюю бурю. Внезапная уверенность, что всё это – какой-то зловещий розыгрыш, охватила меня. Вдруг мир вокруг стал холодным и бесцветным, словно я оказалась в другой вселенной. Лоиз продолжала смотреть на меня с трепетом и надеждой, а её слова медленно впитывались в сознание, вызывая всплеск чувств, которые я не могла сдержать.
- Ты… моя родня? – еле выговорила я, потрясенная откровением. – Как это возможно? Мой дядя никогда не упоминал о тебе вплоть до нашей первой встречи. Почему до сих пор хранил это в секрете?
Лоиз опустила глаза, ее тонкие пальцы нервно теребили складки на платье.
- Долгая история, госпожа. Штефан скрывал моё существование, чтобы защитить вас от ненужных сведений. Но он всегда заботился о ваших безопасности и счастье. Я не хотела открываться до его дозволения, но теперь, когда все вышло на свет…
Моя голова слегка кружилась от осознания, что вся жизнь, которую я знала, могла быть обманом. У меня появилась новая надежда, но и нарастал страх: что может скрываться за этими семейными узами?
Я осталась в нерешительности, стараясь осмыслить сказанное. Внутри меня стремительно собирались противоречивые чувства: радость от наличия семьи, но в то же время тревога и недоверие. Мысли о том, что скрыто за таинственной историей Лоиз, не покидали меня.
- И что же ты знаешь о моем дяде? – спросила я, пытаясь продвинуться дальше в этом непростом разговоре. – Ведь он прятал не только твое существование от меня, но и меня от всего мира.
Лоиз сделала шаг ближе, и ее глаза встретились с моими, полными искренности и страха.
- Он всегда боялся, что вас будут преследовать те, кто интересуется его прошлым. Я сама не была уверена, что смогу быть рядом с вами, не навлекая на вас опасность, - ответила она тихо.
Внезапно меня осенило. Вся эта ситуация, все волнения, возможно, были лишь началом чего-то большего. Я понимала, что должна решить, доверять ли этой девушке, называющейся моей родственницей, или мы всего лишь участники сложной и опасной игры, разыгранной судьбой и сильными мира сего.
- Как часто ты переписываешься с дядей? – спросила я, и тут же устало велела: - Отвечай честно!
- Он велел писать ему не раньше раза в месяц, - прошептала Лоиз. – Я послала ему письмо на закате осени, но ответа еще не получила.
- Ладно, - я вернусь к этому вопросу. – Кто твоя мать?
- Кухарка, госпожа.
Моя голова снова закружилась. Кухарка? Я почувствовала, как волнение охватывает меня, будто стены комнаты сжимались, а воздух становился плотнее. Лоиз, казалось, ожидала моей реакции, и ее глаза светились искренним беспокойством. Сглотнув, я сумела взять себя в руки.
- Если твоя мать работала на дядю, значит, вы обе жили в его особняке. Почему я никогда тебя не встречала?
- Это очень сложно, госпожа, - Лоиз совсем смутилась, ее голос задрожал. – Видите ли, кухарка Марта работала не в кухне господина Штефана, а в доме его близкого друга Георга. Оттуда он и привез меня.
- Сколько тебе лет?
- На прошлой седмице исполнилось восемнадцать...
Я вздохнула, переваривая ее слова. Запутанная история, ставшая частью меня, вызывала вопросы, на которые не было простых ответов. Все эти тайны будто складывались в единое целое, и я понимала, что вскоре нам придется столкнуться с их последствиями, даже если они будут ужасными и невыносимыми.
Больше мы в тот вечер не разговаривали.
Ночью Лоиз захворала. Я слышала ее кашель, который прерывал сонную тишину. Я встала, решив проверить, как она себя чувствует. Лоиз лежала на кровати, ее лоб был горячим, а щеки покраснели. Я присела рядом и обняла её, стараясь передать тепло.