Стражники поволокли меня по холодным коридорам, и с каждой секундой нарастало чувство безысходности. Я пыталась понять, чем могла вызвать такую ярость герцога, но в голове только смутные догадки. Неужели причиной моего ареста стала все-таки Анселма, сумевшая втереться ко мне в доверие?
Когда мы подошли к знакомой приоткрытой двери, украшенной тяжелой латунью, один из стражников толкнул ее, и я оказалась в просторном кабинете, полном ярких факелов и зловещих, пляшущих на стенах, теней. Вокруг царил полумрак – все окна были занавешены. За столом восседал герцог, его ледяной синий взгляд сразу обрушился на меня, как резкий поток водной магии. Напряжение в воздухе стало почти осязаемым.
- Ваше Величество, мы привели ее.
- Я вижу, - с ударением на последнее слово ответил Виктор. – Оставьте нас. Быстро!
Испугавшись его повелительного тона, стражники быстро покинули комнату. Я осталась с этим чудовищем наедине.
- Итак, Луна Талман, графиня из Арании, - мужчина с размаху шлепнул по столу пачкой писем, и конверты с шорохом разлетелись в разные стороны, - твоя песенка спета.
Я отшатнулась, ощущая, как ужас поднимается в груди, сжимая горло. Его слова обожгли, как открытый огонь.
- Меня зовут Одет Тиль, и я – бедная родственница графа Талмана! – произнесла я с достоинством. – Вам должно быть известно об этом!
Виктор резко встал, его глаза яростно сверкнули.
- Думаешь, что можешь обмануть меня, аранийка? Я знаю, что ты замешана в темных делах! Ты использовала Грету, чтобы подобраться ко мне, но я больше не позволю тебе опутывать интригами мою семью!
Его слова окружили меня, как сгустившийся мрак. Мир вокруг меня стремительно рушился, мысли метались в поисках спасения, сердце часто колотилось, к щекам прилила кровь. А тут еще распахнулись двери, и стражники втащили под руки несчастную Лоиз. У бедняжки покраснело лицо, с губ срывался тяжелый хрип, и сама она еле стояла на ногах.
- А вот и сообщница, - мрачно предположил герцог Дальгор.
Вместо ответа я гордо посмотрела на него.
Заметив мою реакцию, герцог обошел стол, сделал шаг в мою сторону, и его лицо исказила мрачная улыбка.
- Ты думаешь, что твоя гордость поможет тебе выжить? – прошипел он, яростно сверкнув глазами. – Ты и твоя жалкая сообщница уже в моих руках. Как вы думаете, какие мучения ждут вас за шпионаж?
Лоиз, с трудом удерживаясь на ногах, попыталась встретить его взгляд, но я почувствовала, как ее страх заполняет комнату, словно густой туман. Внутри меня разгорелась отвага.
- Если вы намерены пытать нас, герцог, знайте: я не раскрою ни одной тайны, – произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Даже если это будет стоить мне жизни.
Виктор мрачно отвернулся и на мгновение замер, словно его собственные мысли поразили его, и в воздухе повисло напряжение. Я могла видеть, как его губы искривились в жестокой усмешке. В этот момент Лоиз захлопала глазами, в них читался не только страх, но и надежда. Я знала, что каждое слово могло стать последним, но оставалась спокойной, как будто это могло подействовать на исход.
- Запомните, Одет, или как вас там, гордость – роскошь, которую могут позволить себе лишь короли.
- Хотите сказать, вы ее лишены? – глумливо ухмыльнулась.
- Хватит! – рыкнул он голосом, полным злости и почему-то отчаяния. – Ваша компаньонка в бреду назвала вас Луной Талман, и просила не писать дяде о вас плохо. Объяснитесь.
- Луна Талман – ее подруга, оставшаяся в Арании, - я постаралась любезно улыбнуться. – Лоиз очень скучает по ней, хотя… Прескверная, скажу я вам, девица.
Герцог не улыбнулся, вместо этого указал на конверты.
- В перехваченных письмах Штефана Талмана-Шилдера мы нашли обращение к Луне Талман. Ваш гонец пытался лгать, но палачи оказались убедительнее, чем я…
Внутри у меня все похолодело.
Я тяжело вздохнула, стараясь не выдать своего волнения. Враг подбирался к истине, и это было опаснее всего. Мгновение за мгновением напряжение росло, как натянутая струна, способная разорваться в любую секунду.
- Вы, конечно, не верите, что слова, произнесенные под давлением, не являются истиной? – произнесла я с горечью, стараясь задеть его гордость. – Все ваши усилия могут оказаться напрасными, если вы не понимаете, что тайны охраняются не страхом, а верностью.
Герцог остановился, его злой взгляд метнулся от конвертов к моему лицу. Я почувствовала, как его гнев мигом перерастает в замешательство, у меня появлялась надежда, что он осознает абсурдность своих обвинений. Но не успела я обрадоваться, как он вновь пришел в себя.
- Достаточно, Одет! У меня есть способы заставить вас говорить, – его голос звучал ледяным эхом, и в этот момент я поняла: у меня нет другого выбора, кроме как рискнуть всем ради спасения.