- Предполагаю, что это дело рук Эвианы Фельнер. Письма принадлежат ее авторству.
Виктор Дальгор замер.
- Она делала так и раньше? – медленно спросил он.
- Конечно, ваша светлость, - я лгала, как могла, стараясь выиграть себе спасение.
Что-то дрогнуло в лице молодого герцога, он махнул рукой, подавая стражам знак.
- Уведите девицу Лоиз обратно к целительницам. Претендентку… Одет, - он смерил меня тяжелым и ядовитым взглядом, - отпустите и оставьте здесь. Нам предстоит долгий разговор.
Мои руки стали свободными, компаньонку вывели за дверь.
Кажется, выкрутилась.
Я стояла в центре комнаты, все еще ощущая глухое волнение, охватившее меня после вестей о Лоиз. Что она еще могла рассказать? Герцог смотрел на меня с неподдельным интересом, его глаза горели в ожидании следующего шага. Я начала понимать, что, возможно, моя ложь сработала, но ощущение опасности продолжало преследовать меня.
- Так, значит, вы полагаете, что сможете избежать пыток, выдавая других? – проговорил Виктор, хмуря лоб.
Я молчала, словно стараясь просчитать каждый его шаг. Ловкость лжи оказалась моим единственным щитом против нависшей угрозы. Неужели я действительно могла обмануть его?
- Говорите, Одет, - произнес он, его голос уже не звучал так уверенно, как прежде. – Что за игры вы затеяли?
Я сглотнула, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Герцог, казалось, ждал ответ, и я знала, что любой неправильный ход может стать роковым. В тусклом свете свечей его лицо приобретало зловещий вид, а в воздухе сосредоточилась напряженность, которую можно было резать ножом. Одно радовало – он называет меня Одет, значит, пока не все потеряно.
- Игры? – мой голос звучал почти безразлично. – Я просто говорю правду, господин герцог. Эвиана Фельнер – очень надменная и жестокая девушка. Нам по понятным причинам не удалось стать подругами, а еще ее задевает мое происхождение.
Виктор холодно молчал, его глаза сузились, недовольство явно нарастало. Попробовать говорить о другом?
- Возможно, вам стоит поговорить с ней о ее ко мне отношении, - продолжила я осторожно, - и тогда вы все поймете.
Продолжая снедать меня пристальным, ядовитым взглядом, он долго думал. Я не торопила его с выбором решения. Пусть не сомневается, что принял его сам. В тот момент, когда мне казалось, что смогу добиться от него хоть капли доверия, он сделал шаг в мою сторону, очень походя на хищника, готового к прыжку.
- Интересное предложение, - произнес он медленно, растягивая каждое слово. – Но почему я должен верить тебе? Если ты в самом деле обманула меня… - и он угрожающе замолк.
Я замерла, с трудом подавляя желание отступить. Любая уязвимость уничтожит меня. Внутри бушевали чувства, но слабость показывать нельзя.
- Ваше недоверие понятно и законно, - продолжила я с легкой улыбкой. – Я не прошу о пощаде, просто дайте мне шанс. Если вам необходимы доказательства моих сложных отношений с Эвианой, я могу вам их предоставить.
Его взгляд потемнел, и я ощутила, как каждое слово провоцирует еще большую опасность. Просто один неверный шаг – и все закончится.
Виктор, не спеша, подошел ближе, заставляя меня внутренне напрячься. Он остановился в паре шагов от меня, и я уловила едва заметное движение его губ – сочетание интереса и подозрительности. Даже малейшее колебание в его голосе служило предупреждением: он мог мгновенно изменить решение.
- Доказательства, говорите? – произнес герцог, продолжая прожигать меня подозрительным взглядом. – И что же вы можете предоставить, чтобы убедить меня не отправлять вас в пыточную?
Я глубоко вздохнула, стараясь не выдать растерянности. От этого момента зависела моя жизнь.
- Знайте, ваше сиятельство, - я подбирала слова как можно осторожнее, — Эвиана всегда использует людей. Она притворяется, но на самом деле плетет интриги в тени. Я могу раскрыть её план, если вы позволите мне…
Виктор прищурился, и мне показалось, он задумался. Одно случайное, неосторожное слово, и мне несдобровать, я просто вылечу из отбора и отправлюсь к палачам. Но, возможно, именно эта хрупкая надежда могла спасти меня от гибели, которую предвещал его ледяной взгляд.
- Хорошо, - сказал он наконец. – Я поверю вам. Но в ваших интересах, Одет, сделать все, чтобы я не пожалел о принятом решении. Это, - он брезгливо посмотрел на письма моего дяди, разбросанные по столу, - останется здесь, в запертом ящике. Если кто-то попытается его взломать, я узнаю первым.
Я перевела дыхание, но не спешила его благодарить. Наверное, за его словами кроется что-то еще.