Впереди, на ржавых доспехах врагов отражался свет ее плаща, и каждый раз, когда она метала копье, оно сверкало, как молния, поражая противников без всякого колебания. Некоторые из них пытались скрыться, но их метания лишь приближали бесславный конец. Каждый момент сражения казался бесконечным, и фиаламских глупцов обуяла ярость, когда они наблюдали за ее безумными порывами
Но в самый критический момент её взгляд остановился на далеком горизонте. Там, среди густых сосен, она увидела тень. Это была не просто угроза – это был ее предок, когда-то павший в такой же битве. Секунда, и всё изменилось: воительница, словно завороженная, остановилась. Сражение вокруг нее продолжалось, но ее разум уже был полностью затуманен видениями.
Она видела, как ее предок, облаченный в те же доспехи, сражался с яростью и благородством. Каждый его шаг оставлял следы не только на снегу, но и в сердцах тех, кто наблюдал за битвой. В их глазах он был не просто воином, но символом надежды и мужества. Теперь ее кровь заставляла её чувствовать эту связь поколений, которую невозможно разорвать.
В сердце воительницы разгорелось пламя. Она поняла, что не просто сражается за свою жизнь или за свою армию – она сражается за память, за тех, кто воевал до неё. В это мгновение страх исчез, оставив лишь решимость. Повернувшись к своим товарищам, она закричала, призывая их к бою. В голосе девушки звучала сила всех ушедших предков.
Когда она упала, сраженная вражеским мечом, выпала из седла и замерла в снегу навсегда, застыв между алым и белым цветами, ее копье стало ледяным.
Так умерла сестра моего дальнего предка. Так родилась водная магия в роду Талман.
Копье осталось. Никто не выхватил его из крепкого снега, кроме Клауса – родного брата этой девушки.
А я проснулась.
Пробуждение оказалось резким и внезапным, как будто потоки холодного воздуха прорвались через окно, разрывая завесу сна. Я ощутила неожиданную связь с воительницей, ее решимость и стойкость плавно перетекли в мою душу. Передо мной развернулась не просто картинка древнего сражения, а история целого рода, простиравшаяся длиной в кватрион. Надеюсь, она не закончится на мне…
Я встала с постели, сердце стучало в унисон со старыми военными маршами, гремевшими в моем сне. Наследие Талманов требовало открытия новых магических ресурсов. Если ледяной клинок действительно существует, то должен принадлежать мне.
И я принялась медленно одеваться, готовясь к долгой прогулке в зимнем парке. Поскольку мне не запрещали свободные передвижения, вряд ли кто-нибудь остановит меня и запретит выходить из замка. Беспокоило только одно – воспоминание о несчастном гонце Яне, которого бросили в темницу и отдали на растерзание палачам. Эти горькие мысли с трудом укладывались в моей голове.
Одевшись в длинное шерстяное платье и меховой плащ, я вышла из комнат в коридор, где холодный воздух снова напомнил мне о зимнем пейзаже, оставшемся в моем сне. Мои шаги эхом отдавались в тишине замка, как старинная музыка.
Беспрепятственно выйдя во внутренний двор, я направилась через небольшую калитку в зимний парк, где сосны укрывали снегом иссеченные скульптуры и старые дорожки. Оглядываясь, пробиралась через заваленные снегом тропы, вдыхая свежий, холодный воздух, который очищал разум и вдохновлял душу. В этот момент я вдруг почувствовала ту самую искру, что зажгла воительницу – надежду на то, что каждое действие из прошлого может создать новое будущее.
Где-то впереди, среди деревьев, я заметила яркий блеск: это был ледяной клинок, похожий на то, что я видела в своем сне. Он звал меня, его поверхность искрилась на зимнем солнце. Если я смогу его поднять, то попытаюсь с его помощью спасти Яна и вызволить араниек. А может быть и себя. Но сейчас, пока Лоиз болеет, о моем побеге не может быть и речи.
Я медленно подходила к блеску, сердце стучало всё быстрее, словно предвещая судьбоносную встречу. Теперь каждая снежинка, скатывающаяся с замороженной ветки, казалась невероятно живой, словно была частью самой природы, ждущей моего выбора. В ту же секунду мысли о плененных аранийцах и их страданиях пронзили меня, напоминая, что их жертв допустить нельзя.