Тем временем герцог развернулся к матери, его голос стал совсем холодным, а взгляд – ясным, будто небо в морозный солнечный день.
- Нам нужно действовать. У нас нет времени на страхи и сожаления. Я сейчас же отдам приказы караулить все выходы из замка, которые могли быть использованы. Каждый воин должен быть готов к защите. Бунтовщики не дремлют.
Все это он сказал, не глядя на меня, словно меня не было в этой комнате. Что же, я не собиралась на него за это злиться или огорчаться. Сейчас мы с ним в одной лодке, и все, что я могу, это поддержать или даже помочь. Возможно, потом, когда меня арестуют, это учтется при признании моей вины, ведь я на самом деле все это время писала дяде письма о том, что удавалось узнать. А теперь я каким-то образом стала частью происходящих в Фиаламе событий, не касающихся отбора невест.
Герцогиня Ирэна сжала губы, ее глаза сверкнули.
- Ты прав, мой сын. Они могут прийти, за кем угодно.
- Велите Фрине собрать оставшихся девушек и их камеристок, - распорядился Виктор, - никто не должна остаться в одиночестве.
С этими словами он вышел за дверь. За ним прошмыгнула я, и потом – герцогиня. Ощущая себя в полном смятении, я не сразу поняла, что оказалась буквально под конвоем. Теперь с меня не спустят глаз, и это не очень-то хорошо. Главное – успеть сжечь в камине оставшиеся черновики писем, благо пока мою комнату не обыскивали.
Герцогиня быстро ушла давать распоряжения, а герцог вдруг подал мне руку.
Я посмотрела на нее с удивлением и скепсисом.
- Что-то не так, Одет? – он чуть помедлил перед тем, как назвать мое имя.
- Нет, - я сделала вид, что не обратила внимания на такую малость, - просто… Вы сначала обвинили меня в шпионаже, а потом стали чутким и добрым… Я удивлена.
- Я просто соблюдаю этикет, - он пожал плечами. – И я уж точно не чуткий и не добрый. Когда найдут девушек, вызову сюда дознавателя и вас хорошенько допросят. Настоящая Одет Тиль останется здесь до конца отбора. Лживая графиня Луна Талман поедет под конвоем в столичную тюрьму и предстанет перед судом.
Виктор отвернулся, а я вспыхнула. То ли от страха, то ли от гнева. Слова герцога Дальгора, к которому я совсем недавно питала искреннее уважение, граничащее с нежностью, вызвали у меня яростное отчаяние. Конечно, он был в своем праве делать со шпионкой все, что угодно, но ведь не после того, как я призналась ему в чувствах. Конечно, это фальшивое признание, но ведь он-то поверил…
- Вы вправе отослать меня под королевский суд, - произнесла я с достоинством, - но не раньше, чем найдете пропавших участниц отбора. Иначе получится так, что Хранитель Севера неспособен разобраться с проблемами своего герцогства, но хочет жениться. Это не пойдет на пользу вашей репутации.
С этими словами я скрылась в своей комнате, прежде чем на меня обрушилась волна его гнева.
В тишине покоев я не могла успокоить бешено колотящееся сердце. Каждый удар был напоминанием о том, что я играю в опасную игру. В голове крутились мысли о том, как его слова обожгли меня, словно огненная искра, пронзившая ледяную твердь.
Но как только я осознала, что испытываю к нему настолько сильные чувства, сразу же себя одернула. Этого нельзя допустить. Я – шпионка, и не должна позволить себе влюбиться в герцога, даже если каким-то чудом выиграю отбор. Любовь, как и злость, сбивает с толку и сводит с ума. Твердость намерений и чистота разума – вот, что поможет мне показать ледяному герцогу свою настоящую силу.
А потом я бросила случайный взгляд на прикроватный столик, и меня начала бить крупная дрожь.
Там лежал аккуратный белый конверт с гербовой печатью Винтеров.
- Мерзавец! – прошептала я сдавленным голосом, словно что-то мешало дышать, хотя моя шея была свободна и корсет не сдавливал грудь. – Нет… не хочу…
Но взять и вскрыть конверт все-таки пришлось, как бы не дрожали руки, как бы не приливала к щекам кровь. Из него на пол выпорхнул всего один лист бумаги, сложенный вдвое, и на нем было написано крупным, красивым почерком.
«Таника Ботт, Эвиана Фельнер и Мирьям Теберт находятся в моем поместье. Советую вам, Одет Тиль, не испытывать моего терпения и нанести мне визит. В противном случае их ждут печальные последствия».
Кратко и емко. Ни подписи, ни вступления, ни хоть какого-то обращения, как подобает дворянину. Впрочем, сейчас это все неважно. Я даже не стала думать, кто мог подбросить это письмо сюда. То, что оно от Винтера, несомненно, об этом говорит печать. А мне теперь нужно выбраться из замка и обмануть охрану, чтобы спасти девушек, иного варианта я не видела. Придется много лгать и обманывать охрану.