Спустя некоторое время в кабинет вошел дознаватель – очень худой и высокий человек с суровым лицом.
- Кто еще мог бы быть причастен к этому делу? – спросил я, не дожидаясь, пока он сядет. – Я хотел знать все, и жду быстрого ответа.
Дознаватель, слегка удивленный моим напором, начал излагать свои предположения.
- Шпионские сети, Ваше Сиятельство, могут выходить далеко за пределы замка, и даже затрагивать королевский двор.
- Это значит, что в Талноре и в столице ни одно слово не останется неуслышанным аранийцами? – спросил я мрачно.
- Да, Ваше Сиятельство. Завербованы слишком многие. Милые девушки и маленькие дети. Многодетные матери и почтенные старушки. Будь моя воля – я арестовал бы каждого, кто вызывает во мне хоть каплю подозрения, но это решать не мне, я только веду допросы.
- Хорошо, - я тяжело вздохнул. – Можете быть свободны.
Потом я позвал к себе Фрину.
Распорядительница отбора невест выглядела опечаленной и растерянной, но ничего мне не сказала по поводу шпионки, которая сейчас сидела в темнице.
- Что вам угодно, Ваше Сиятельство? – женщина присела передо мной в неуклюжем реверансе.
Я глубоко вздохнул, принимая роковое решение.
- Объявите всем участницам отбора, что мы пропускаем все оставшиеся этапы. Из-за происходящего продолжать отбор стало опасно. Я сам выберу, на ком жениться.
Фрина побледнела.
- Но…
- Идите и объявляйте, - проскрежетал я, сверкнув глазами. – Своего решения я не изменю.
Фрина, явно не ожидая перемен в моем настроении, дрожа от волнения, медленно вышла из кабинета. Я остался один, ощущая тяжесть своего выбора. Быть может, я был слишком резок, но в этих обстоятельствах каждое промедление могло стать роковым.
Я подошел к окну и посмотрел на заснеженный замковый сад, который в этот момент казался безмятежным и спокойным. Улыбающееся лицо Луны, об объятиях которой я давно мечтал, внезапно стало мне чуждым. Как я мог выбрать из всех девушек ту, кто помогала врагам? Почему я оказался настолько слеп?
Вскоре ко мне снова пришел начальник стражи.
- Ваше Сиятельство, из замка сбежал аранийский гонец.
- В Аранию? – спросил я напряженно.
- Наши разведчики сказали, что да. Пограничники подтвердили.
Я кивнул.
- Пусть едет, но не возвращается. Довольно с нас внешних дел. Пора заняться внутренними.
Виктор
На допрос привели дядю подозреваемой в шпионаже девушки – Штефана Талмана-Шилдера. Он боялся и дрожал, это я увидел по его напряженному лицу и трясущимся коленям, но не стал делать акцент на этом. Гораздо важнее вырвать из него признание до того, как допрашивать Луну. Скорее всего они будут розниться, хотя я не исключаю и обратного. Не знаю, чего хотел добиться этот стареющий интриган, но едва ли что-то хорошего… И все-таки, он будет отрицать каждое обвинение, это намерение читалось на его хитром лице как нельзя лучше.
- Садитесь, - предложил я, пристально глядя в его лицо.
Специально распорядился доставить его в гостиную, чтобы со стороны все походило на дружескую беседу или на переговоры. Он уселся на краешек кресла, стараясь не смотреть мне в глаза, а я, не переставая его разглядывать, медленно начал неприятный, но необходимый разговор.
- Граф Талман, - произнес я настойчиво, подбирая слова, - вы ведь понимаете, что ваше сотрудничество может сильно повлиять на ход расследования?
Его губы едва приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но затем снова сомкнулись. Я заметил, как он нервно теребит пальцами складки длинного камзола, и это было хорошим знаком: ему явно есть, что скрывать.
- Нам известно, что ваша племянница имела дела с наемниками короля Арании, - продолжал я, стараясь не поддаваться колючему нетерпению. – Вам что-нибудь известно об этом?
- Нет! – буркнул он, и гневно сверкнул глазами.
Несмотря на страх и колебания, он злился. Отлично! Это даже лучше, чем оправдания и смирение, они могут быть фальшивыми, а тут все напоказ.
- Сейчас Луна Талман находится в темнице. Вы ведь не хотите, чтобы она гнила там? – спросил я с холодным, издевательским участием, а у самого сердце обливалось кровью, едва стоило представить девушку за решеткой, в холодной и сырой камере.
- Если этим ей суждено ответить за преступления, то пусть гниет, - вздохнул любящий дядюшка Луны.
- И какие же преступления она совершила?
Он снова собрался что-то сказать, затем поджал губы и посмотрел на меня со скорбным видом.
- Вам виднее, в чем ее обвиняют, Ваше Сиятельство.
- Нет, господин Шилдер, - вкрадчиво отозвался я. – Виднее как раз вам. Ведь она взяла на себя вашу вину.