Он вздохнул и покачал головой, в ясных голубых глазах отразилась печаль.
- Хотелось бы ответить уверенным отрицанием, но пока я не могу этого знать. Все решает дознаватель, а он в свою очередь подчиняется фиаламскому королю.
Я ощутила, к горлу подступает волна тревоги. Мысль о том, что могу вновь оказаться в темнице, была острее любой боли. Конечно, я знала, что герцог не сможет меня защитить, но его реакция показалась совсем неожиданной. Между нами пробежала искра, а теперь он точно знал, что я – аранийская шпионка, и не мог помешать фиаламскому правосудию.
- Хотите сказать, что моя судьба не в ваших руках? – спросила я, жадно надеясь уловить хоть сколько-то уверенности в его ответе.
Герцог тяжело вздохнул.
- Я принимаю решения только касательно своего края, Луна, так же, как и любой из других герцогов в нашей стране. Несмотря на то, что я пытаюсь защитить вас, решения принимаются на более высоком уровне. Вы должны быть готовой к любому исходу.
Я кивнула, хотя внутри у меня все сжималось от отчаяния и боли. Словно обостряя чувство неловкости, в воздухе повисла холодная тишина. Оставалось только надеяться, что мне удастся обмануть судьбу и в этот раз остаться на свободе.
- Тогда встретимся на церемонии, - сказала я веско.
И, не тратя более времени, покинула кабинет герцога Дальгора, чтобы больше не видеть его лица.
Оказавшись в своей комнате, я вздохнула с огромным облегчением.
Здесь, вдали от темницы, я могла почувствовать себя свободным человеком, хоть и не знала, как долго эта условная свобода продлится. Будучи шпионкой, я все равно находилась в плену у герцога Дальгора, но хотелось слепо верить, что он меня пощадит. В его холодных глазах я увидела свет и надежду.
Возможно, я влюбилась.
В герцога Виктора Дальгора.
Глупая, глупая Луна!
Глубоко вздохнув, чтобы не расплакаться от собственного бессилия, я медленно повернулась к двери, в которую стучалась служанка.
И я решительно распахнула дверь.
Служанка Бруна вошла, на ее лице отражались смешанные эмоции – сочувствие и страх. Она осторожно подошла ко мне, словно боялась нарушить гнетущую атмосферу вокруг.
- Люди шепчутся, неанита, - сказала она тихо, опустив глаза.
Я знала, о чем она говорит, и сердце мое заколотилось от тревоги. Известие о моем положении быстро разлетелись по замку, как ветер разносит капли дождя.
- Это ненадолго, - вырвалось у меня. – После отбора все забудут, что я была здесь… Что я существовала.
- Госпожа… - она совсем растерялась.
- Но не будем тратить время на сплетни и домыслы, - я натянуто улыбнулась. – Пусть наполнят водой ванну, мне надо быть готовой уже через пару часов!
Она смиренно поклонилась.
- Хорошо, госпожа.
Бруна вышла из комнаты, оставив меня в одиночестве. Я перебирала пальцами ткань своего платья, ощущая, как быстро уходит время, а вместе с ним и моя надежда на спасение. В голове проносились мысли о герцоге. Его холодные черты, его проницательный взгляд, способный за мгновение распознать мои страхи. Он был загадкой, которую я не могла разгадать, и каждая встреча с ним оставляла меня в состоянии неопределенности.
Собравшись с мыслями, я подошла к зеркалу, пытаясь придать своему лицу уверенность. Но отражение выдавалось мне несчастным и измученным. «Мне нужно быть сильной», – шептала я себе, собирая последние остатки решительности.
Внезапно раздался стук в дверь. Не зная, чего ожидать, я открыла ее – на этот раз пришел сам герцог. Я растерялась и отступила, а он шагнул внутрь, и я почувствовала, как мир вокруг нас сжался до размеров этой комнаты.
- Луна, - произнес он, и в его голосе звучало что-то, что я не могла понять.
Нежность? Желание обладать без остатка? Похоть? Страсть?
Я не знала, как назвать то, что видела.
Но что самое сложное – я смотрела на его точно таким же жарким взглядом. У нас, северян, что фиаламцев, что аранийцев, вообще не принято пылать яркими чувствами, но иногда бывают исключения. Как сейчас, например. Мне неистово захотелось дотронуться до него рукой, крепко обнять, прижаться лицом к теплому бархату камзола.
Но в этот момент здравый смысл заставил меня остановиться. Я сделала шаг назад, пресекая порыв, и обернулась к окну, где за стеклом уже начинали сгущаться сумерки. Небо окрасилось в темные оттенки, и воздух наполнился ожиданием снежной бури. Разум подсказывал мне, что это не тот путь, по которому мне следует идти, но сердце, упрямо стучащее в груди, тянулось к герцогу, к его загадочному обаянию.