Злится. Хорошо. Очень хорошо.
Я молча смотрела на игру водных бликов. Там, в реке беззаботно плавали маленькие рыбки. Они даже не представляли, что тут, у них на берегу сидит сломленный судьбой парень, и орет на ту, которая все это допустила.
— Ты прав, — проговорила я. — У меня никогда не было родителей. Тетя либо просто говорила, что еще не время для этого разговора, либо банально переводила тему. Она умерла, когда мне было семь. Я не знаю, что такое потерять родного отца. Но я знаю, какие чувства испытывают люди, когда теряют дорогих им людей. Это очень, очень больно. Это не описать словами. Как будто у тебя вырвали часть души, и ее больше не вернуть. Там, внутри осталась брешь на всю жизнь, Золин, но это не значит, что у тебя вырвали всю душу. Душа еще живет, понимаешь? И ты должен жить вместе с ней. Не ради себя, ради родных. Ради мамы, Золин.
— У меня вырвали всю душу, — наконец, выдавил парень.
— Это пройдет, — я пыталась найти подходящие слова. — Время лечит.
— Ничего оно не лечит!!! — снова взорвался он. Пусть выговорится. Это полезно. — Оно зашивает раны, понимаешь, не лечит!!! Стоит потянуть за ниточку и всем швам конец! Рана разойдется снова!
— Любой шов не вечен. Рано или поздно рана зарастет.
— А маме мне как теперь в глаза смотреть?! Мам, ты знаешь, твой сын полный идиот, и теперь твой муж мертв!!!
— Не вини себя, — тихо сказала я. — Это не твоя вина.
— Если бы тогда я тебя послушал… — сокрушенно покачал головой Золин. — Ничего бы не случилось, мы бы успели, и он сейчас стоял бы здесь, живой. Орал бы, но зато мог бы орать.
— Я уже пыталась изменить судьбу, — едва слышно сказала я. — Ничего не получилось. — Наверное, эти слова были просто ужасными. Неужели я и впрямь хотела сказать, что смерть ни в чем не повинных людей — злой рок Судьбы и не более того?!
— Мы сами творим свою судьбу, — грубо бросил Золин. — Я должен был его спасти, именно из-за этого мы и поехали! А ничего не сделал! Ты ведь могла тогда нас всех переубедить! Но не сделала этого! А ведь он бы мог быть живым сейчас, стоять здесь и разговаривать!! Стоять, и… и…
Я молча пережидала бурю, стараясь не показать, насколько сильно меня задели его слова. Могла. Да, могла. Но, оказывается, я тоже эгоист. Парню нужно было выговориться, он искал виновных, а я попалась под горячую руку. Буря пройдет. Должна пройти.
— Мне очень жаль… Прости меня Золин, я этого не хотела…
— Ты-то здесь причем?! — кажется, он только сейчас понял, что сказал до этого. — Это ты прости. Это не твои проблемы.
— Я верю, что ты справишься. Ради мамы. Ради брата. Если не можешь жить ради себя, живи ради других. Будь сильным. Не дай горю завладеть собой.
С этими словами я поднялась и медленно пошла вдоль берега. При мне он старался казаться сильным, но все держать в себе столько времени невозможно. Пускай выпустит пар. Он сильный, он должен справиться. Главное, чтобы Эстан ничего с собой не сделал. Я к нему не подойду, он меня с самого начала недолюбливал. Лучше пусть Рьюити с ним поговорит. Если она, конечно, захочет поговорить.
Я хотела уже пойти обратно на место стоянки, но тут поняла, что ужасно хочу пить. Ручей был всего в паре метров от меня, а в другой раз я могу и не спуститься сюда. Рьюити явно применила ко мне магию, потому что при сотрясении, даже легком, ходить невозможно — голова ужасно кружиться. Я же чувствовала себя относительно хорошо.
Возле берега вода была мутная, с примесью глины. Я сняла свои ботинки, подняла подол платья и зашла в воду. Течение было очень сильным, будь воды чуточку больше — сбило бы с ног. Я наклонилась и вдоволь напилась, на секунду даже показалось, что сейчас стошнит.
Сколько дней я уже не мылась? Тело предательски начало зудеть. Особенно сальная голова. Нет, мне срочно нужен душ. Больше это терпеть было невозможно.
Только для этого придется вернуться к стоянке, взять мыло, шампунь и полотенце… Как лениво. Может, ну его? Нет, нужно помыться.
Подниматься было трудно. Кое-как я выбралась из колючих зарослей, на ровную дорогу.
— Фух, — облегченно выдохнула я.
— Ты где была?! — встретила меня Рьюити.
— А я… помыться решила, — пробормотала я.
— В грязи?!
Я оглядела себя: все платье было напрочь измазано землей. Цветное до этого, теперь оно было черным и выцветшим. Ну что ж, значит, снова можно надеть привычные штаны с кофтой.
— Я еще не мылась. Сейчас пойду.