Замедлив шаг, я стала прислушиваться.
- Хи-хи-хи, - раздал приглушенный женский смех. Я прищурилась и различила за забором двух парней. Они сидели, облокотившись на дерево, и попеременно пихали в рот какую-то свернутую белую бумажку.
- Хи-хи-хи, - это смеялся парень, голосом, больше похожим на женское сопрано.
Один из них поднял палец вверх и меня обдало новым писклявым хихиканьем. Я осторожно, чтобы не выдать себя, на цыпочках пошла дальше, и не заметила, как хихиканье прекратилось. Вместо этого кусты зашевелились, потом раздался приглушенный стук и жуткие ругательства. Я испуганно обернулась и увидела парня, сидевшего на земле и потиравшего ушибленный копчик. Второй уже перекинул ногу через забор, но тоже не сумел зацепиться руками и полетел вслед за своим товарищем вниз. Пару секунд они меня не замечали, а потом уставились так, что мне захотелось провалиться сквозь землю. Еще несколько мгновений мы глазели друг на друга и вдруг один из парней показал на меня пальцем и в очередной раз раздалось:
- Хи-хи-хи.
Сумасшедшие.
- Хи-хи-хи-хи, - смех стал громче.
Я закатила глаза, развернулась и пошла дальше. Интересно, что это с ними?
На главной улице было шумно, поэтому я опустила голову ровно на столько, чтобы успевать замечать приближающиеся ноги и отходить в сторону. Последние пять минут в животе раздавалось такое бурчание, что я невольно поднимала глаза на окружающих - они тоже это слышали?
Найти пекарню "Хлебец" оказалось непросто. Я слышала, как Слоф упоминала о ней при Тодде, но ее месторасположение так и не объяснила, ограничившись простым: "на главной улице". Я обошла ее вдоль раза три, но "Хлебца" не обнаружилось. Пока раздумывала: ориентироваться по запаху или спросить у кого-нибудь дорогу, заметила, что в углу улицы столпился народ. Я медленно подошла к этому сборищу и прислушалась:
- Три часа, когда уже откроется?
- У-у! Мне и постирать, и обед приготовить, а этот подлец словно нарочно нервы треплет!
- Эй, уважаемый! Мы ждем!
Я пригляделась к вывеске магазинчика. На ней коряво красовалась надпись "Хлебец", а рядом, словно в доказательство висел плоский, деревянный батон. Я еле успела прижаться к стене, как мимо пронеслось несколько человек. С разъяренными лицами они быстрым шагом дошли до небольшой лавки, и влетели в нее, с такой силой хлопнув дверью, что я поморщилась.
За ними последовали еще несколько человек, и так, постепенно толпа рассосалась.
В животе противно заурчало, и я вдохнула поглубже - то ли для храбрости, то ли надеясь, что этого моему желудку хватит. Мне нужна была именно эта пекарня, ведь она была единственной в городе, куда завозили мармеладки. Оглянувшись по сторонам, подошла к магазинчику и осторожно постучала в дверь. Потом еще и еще. Никто не открывал. Да что там с пекарем вообще? Судя по табличке на двери, обед кончился полчаса назад. Я заглянула в окно - грязное, и так в доме темно, а тут уж совсем ничего не увидеть. Похоже, торговец действительно куда-то ушел. Я решила попытать счастья в другом окне, скорее просто ради любопытства. Посмотрела на стекло, полностью покрытое разводами, и передумала.
- Что бы получить выпечку, совсем не обязательно лазить в чужие пекарни! - раздался сзади грозный голос, явно обращавшийся ко мне.
Я медленно повернула голову и увидела перед собой толстого мужика, с двумя подбородками (один небольшой, а второй доходил ему до груди), и огромным животом, на котором вполне можно было спать, не боясь свалиться на пол. Голову мужчины укрывала пекарная шапочка, по длине равной моему росту.
"Пять таких шапочек, и я дотронусь до луны", - мрачно подумала я.
- Извините, я ничего не хотела воровать.
- Хотела - не хотела, а все равно бы не смогла! - заявил пекарь. - Еще не одному проклятому воришке не удалось сюда пролезть! - мужчина погрозил мне пальцем.
- У меня деньги есть, - обиженно заявила я. - А вы не открывали, я и решила осмотреть дом. Ну, раз вас не интересуют голодные покупатели, то что ж, прошу разрешить откланяться...
Прыти у пекаря заметно поубавилось.
- Ну, раз с деньгами пришла - заходи, - пропыхтел мужчина.
Я поморщилась. Деньги есть - и тебе везде рады. Ох уж эти печальные законы жизни.
Пекарь развернулся и словно медведь, переваливаясь с одного бока на другой, побрел к входной двери. Бедный человек так запыхался, что на его лице выступила испарина. Он открыл дверь и тут же схватил полотенце, долго и усердно протирал измученное красное лицо.
- А почему вы так долго не открывали? - между делом спросила я, оглядывая помещение.
- Ел, - лаконично ответил мужчина.
"Полтора часа?!" - успела подумать я, а следующий миг у меня глаза разбежались в разные стороны от изобилия пирожных. Маленькие, большие, длинные, в виде звездочек, с вареньем, капустой, курагой, ванилью... и мармеладки. Мармеладки!!! Я схватила в охапку половину лежащих в коробке жевательных змеек, и быстро положила торговцу на весы.
- Мне этого, - жадно заявила я. - И того! И этого! И вот этого! А еще вон того! Нет-нет, ниже, ниже, еще ниже! Да вон же!!!
И тут мне на глаза попались эклеры. Живот заурчал с тройной силой, и я опасливо оглянулась на взмокшего пекаря, вдруг он тоже услышал? О, я их пробовала всего однажды, когда мы всей группой во главе с проф-магом выезжали в центр города, и на пять минут зашли в булочную. До сих пор на языке чувствовался мягкий вкус ванили и тающая помадка... Ммм... Боже, как же мне тогда хотелось продлить удовольствие!
Я набрала себе бессчетное количество этих эклеров и щедро вручила торговцу - пусть считает!
Мда, сума вышла не маленькая. Что-то внутри меня проснулось и защемило сердце - жалко тратить столько денег на такую ерунду. Я достала монеты и пересчитала. Выходило, что на эти булочки я истрачу почти все сбережения! Жадность открыто взяла свое и я смущенно вернула на место половину всего, что набрала, не решаясь смотреть на злого торговца. Он снова все пересчитал, и на этот раз сумма меня устроила.
- Тебя что, дома не кормят? - удивленно спросил пекарь, когда получил свои деньги.
- Кормят, - пробурчала я, набивая рот мармеладками. - Просто я сладкоежка.
- Сладкоежки столько не едят, - заявил мужчина.
- Вы просто нас незнаете, - невнятно проговорила я.
Я поблагодарила его за такую вкуснятину и накинув лямку сумки на плечо, побрела по улице. Ураган в животе потихоньку утихал, и на душе становилось все приятнее и приятнее.
Немного подумав, я направилась в Академию.
***
Всю неделю я проработала уборщицей в Академии. Почему-то никто не обратил внимания на мое внезапное появление, официально нигде не зарегистрированное. Я настоятельно попросила старую женщину, которую уже считала своей начальницей, не посылать меня в людные места, и оставить убираться здесь, в корпусе для боевых магов. По всей территории ходило столько уборщиц, что все опасения на счет вызова к директору, чтобы оформить мою должность сами собой отпадали. Однажды я поинтересовалась у начальницы - которая, оказывается, разговаривает на моем языке - все ли уборщицы, находящиеся здесь, официально работают? На что она ответила - да, так как им платят за это зарплату (ужасающе крошечную!), после чего я клятвенно заверила, что денег мне не надо, и немного приврала свою биографию. Опять. Начальница в упор посмотрела на меня, и последующие два дня не сводила пристального взгляда. Однажды она, с заметным акцентом, поинтересовалась:
- Шпионку поймалити?
Я протирала полы в рекреации, и не поднимая глаз, ответила:
- Кажется, нет.
- Боишити ее?
- Шпионку? Нет, - неуверенно сказала я.
- А если она в зыговыре с королем Стродиса и они готовит план нашего завоеванияти?
Я пожала плечами.
- Не думаю.
- А что ти думаеши?