– Я сделала гадкие вещи, не отдавая себе отчет в этом. Если вы полагаете, что я заслуживаю смерти, я умру с мужеством.
Осуждения22 августа 1919 года Второй военный трибунал вынес следующие приговоры:
Луи-Эмиль Гуаспар был приговорен к смертной казни. Кайе, он же Баррио, заочно был приговорен к смертной казни. Эли Мюра – к пожизненным каторжным работам; Анна Мюра, его сестра, получила один год тюрьмы; Анна Гарнье, по мужу Дежарден, была приговорена к тюремному заключению, Ивонна Шадек получила такое же наказание.
Это дело было одним из наиболее запутанных, которые военной юстиции Военного губернаторства Парижа пришлось расследовать.
Конец одиссеиМюра, который всегда демонстрировал большую ясность разума и прекрасную память, хотя и был сыном алкоголика, внезапно принялся симулировать сумасшествие к концу следствия и сумел получить от экспертов врачебное заключение о нарушениях психики, что его спасло от каторги. Сумасшествие его состояло в том, чтобы кричать постоянно: «Никаких ружей, только гильотина, я не хочу быть расстрелянным, я хочу, чтобы мне отрубили голову на гильотине, и прямо сейчас!»
Он был настолько «безумен», что в конце недели сбежал!… Его не нашли.
Его сестра, Мари Мюра, она же Марта, медицинская сестра, была осуждена только на один год тюрьмы за укрывательство шпиона.
Господин Гуаспар увидел, что симуляция приносит хорошие плоды, и принялся имитировать Мюра, потому за полчаса до отправки его на расстрел в Венсен, его наказание было изменено на пожизненные каторжные работы. Его помиловали буквально в последние минуты. В досье военной юстиции значилось, что Гуаспар был расстрелян 2 февраля 1920 года, тогда как на самом деле в этот день был казнен Фюнк Рюлольф, осужденный по совсем другому делу. Сейчас Гуаспар жив и находится на каторге.
Гуаспар хотел заключить брак с госпожой Шадек. В тот момент он еще полагал, что будет расстрелян. Но эта женщина уже уехала в Гайану, и церемония не состоялась. Впрочем осужденный просил об этом, похоже, только для того, чтобы прервать монотонность своего заключения и слегка развлечься.
Корбо, он же Сааб, был куда менее счастлив. Он был осужден на двадцать лет каторжных работ. Председатель трибунала сказал ему:
– Услуги, которые вы предоставили Франции, не стирают вред, который вы ей причинили.
Два других солдата из той же больницы № 17 в Лионе, по имени Можо Эмиль из 14-го взвода, и Суперба из, 99-го пехотного, предстали перед тем же трибуналом по обвинению в торговле наркотиками. Они были оправданы.
Что касается Кайе, он же Баррио, разбойника, столь же грозного, как Гуаспар, то он, приговоренный заочно к смертной казни, так и ускользнул от наказания. Он, вероятно, сейчас мирно живет где-то в швейцарских долинах, пожиная плоды своей измены.
Такова была одиссея этой банды предателей, которые принесли столько зла нашей стране, но смогли избежать финальной поездки на Венсенский полигон.
XI: Приключения большой парижской звезды
Среди «маленьких женщин», которые сыграли роль в шпионаже, были и те, кто был известен всему Парижу, всей Франции и даже всей Европе, а порой даже обеим Америкам.
Одна из них – певица мюзик-холла, которая доставляла и все еще доставляет радость публике в Париже и Брюсселе. Мы не будем называть ее имя, хотя господин Мальви, действительно, очень неловко, и произнес ее имя перед Верховным судом. Скажем только, что англичане называли ее «очень изящной мисс».
Добавим, что у нее красивые ноги, что она умна до мозга костей, и что у нее есть дар вызывать безудержный смех. Мы не скажем больше, так как не нужно, чтобы ее узнали!
Однажды S.C. R. (Центральная Разведывательная служба) мило обратилась к ней:
– Вы могли бы нам оказать услугу. Хотите ли вы взяться за это дело?
– Хочу, – ответила она, – если я могу быть полезной для моей страны.
Ее попросили поехать на гастроли в Италию. Это было в самом начале войны. Она тотчас же умчалась в страну макарон, и по воле случая ей даже не приходилось прилагать усилий, чтобы узнавать о происходившем. В самом большом отеле города перегородки между номерами были очень тонкими. И несмотря ни на что, ей – разумеется – удалось узнать об интересных деловых переговорах между немцами и итальянцами. Ой! Речь шла конечно, о чисто коммерческих переговорах: дайте нам риса, мы вам дадим макаронные изделия, и т.д… – вполне оправданная тема, чтобы поддерживать разговор между брокерами обеих наций.