Октябрьский нахмурился:
– Что за дурацкие шутки?
– Там детская площадка, товарищ начальник. Песочница, горка деревянная. Ну и избушка, вроде как Бабы-Яги, что ли. Залез он туда и не выходит.
– Ладно, пошли посмотрим, что за чудеса такие…
Игровая площадка на Девичьем Поле была замечательная, свежепокрашенная к Первомаю. Кроме обычного набора детских забав – горки, качелей, песочницы – были там фанерный аэроплан с красными звездами, кораблик с надписью «Аврора» и бревенчатый домик с маленькими окошками. По всей этой красоте ползало десятка полтора ребятишек мелкого возраста, в основном вокруг аэроплана. Жилище Бабы-Яги у подрастающего поколения Страны Советов, похоже, популярностью не пользовалось.
На скамейках сидели бабушки с няньками. Кто вязал, кто болтал между собой – одним словом, картина для парка самая что ни на есть обыкновенная.
Октябрьский, Егор и Лялин укрылись среди деревьев, со всех сторон окружавших площадку. За сквером серело массивное здание Академии Фрунзе. Оттуда тоже, перебегая от ствола к стволу, подтягивались оперативники.
Старший майор не сводил глаз с избушки.
– Не пойму… Сидит – не высунется… Тайник у него там, что ли? Не нравится мне это. Уйдет подальше от детей – будем брать.
Вдруг одна девочка лет шести, пытавшаяся вскарабкаться на крыло аэроплана, оглянулась на домик.
– Тсс! – шикнул на подчиненных Октябрьский, прислушиваясь.
Девочка что-то спросила звонким голоском. Спрыгнула на землю, подбежала к избушке. Заглянула. Скрылась внутри.
– Чего это он? – спросил Егор, посмотрел на шефа и поразился – лицо у того страдальчески исказилось.
– Паскуда, – прошептал старший майор. – Вот он что удумал…
– Шеф, я не понял.
– Помолчите! – цыкнул Октябрьский – яростно, да еще и на «вы». Внезапно стиснул Егору плечо. – Нет, гляди, выпустил!
Девчушка вышла из домика, крикнула:
– Хорошо, дяденька! – и вприпрыжку понеслась к краю площадки, где (Егору отсюда это было хорошо видно) на земле лежали двое сотрудников.
Один из них, коренастый парень в кожаной куртке, вдруг поднялся в полный рост и не маскируясь направился к старшему майору. Девочка шла за ним.
Октябрьский встретил оперативника бешеным шепотом:
– Ты что делаешь, скотина?!
Тот вместо ответа сконфуженно протянул клочок бумаги.
Через плечо шефа Егор прочитал строчку, написанную химическим карандашом: «Господа чекисты, предлагаю вступить в переговоры».
Кулак в черной перчатке с силой стукнул по стволу дуба.
– Мать его… – Октябрьский подавился ругательством – вспомнил о ребенке.
Девочка выжидательно смотрела на него снизу вверх, шмыгала носом.
– Тебя как зовут? – спросил старший майор, опускаясь на корточки.
– Люська.
– Ну какая же ты Люська, это плохих девочек так зовут, а ты Люсенька. Правильно я говорю?
Немножко подумав, девчушка кивнула.
– О чем с тобой дядя говорил? Ну, который в избушке?
– Спросил: «У тебя котенок есть?» Я говорю: «Нету». Он говорит: «Жалко. Скажи маме, пускай купит. Котенки – они знаешь какие смешные». Потом говорит: «Там в кустах дяди в прятки играют. Отнеси им эту бумажку. Они тебе шоколадку дадут». Давай шоколадку.
Октябрьский выпрямился, посмотрел в сторону избушки.
– Дяденька, давай шоколадку, – дернула его за штанину девочка.
– У кого-нибудь есть шоколадка? – спросил шеф, по-прежнему глядя на детскую площадку.
Лялин и парень в кожанке покачали головами.
– У меня ириски есть, две, – сказал Егор.
– Ладно, – вздохнула девочка. – Давай ириски.
И побежала обратно к аэроплану – удержать ее Егор не успел.
Только теперь до него дошло, почему у шефа такое выражение лица. Мало того что Селенцов обнаружил слежку, так еще, сволочь фашистская, прикрылся детьми. Как его теперь возьмешь?
– Матюгальник мне! – крикнул старший майор, обернувшись. – И передать по цепочке: не стрелять, ни в коем случае. Откроет огонь – не отвечать!
Сзади, оказывается, тоже были сотрудники, много. Надо полагать, из остальных машин подтянулись.
Начальнику принесли алюминиевый рупор.
Он сдернул кепку, смахнул с черепа капли пота. Лицо у старшего майора было бледное, решительное.
– Гражданки! Говорит администрация парка. Немедленно уводите детей в сторону Пироговки, на территории замечена бешеная собака!
Едва договорив, Октябрьский опустился на одно колено, вынул из-под пальто маузер и, опершись на другое колено локтем, навел длинный ствол на окошко домика.
Правый глаз шефа был зажмурен, нижняя губа закушена добела.
Егор тоже рванул из кармана свой ТТ, но Лялин схватил его за рукав.