– Это не «каждый связной», это был ход к Вассеру, а стадо быть, ключик ко всей германской «затее», – очень серьезно ответил Октябрьский. – Тут, очень возможно, судьба нашей родины на карту поставлена… И потом, Егор, я человек суеверный, в предсказания верю. Мне в четырнадцатом, перед той войной, цыганка нагадала, что я ровно в полдень умру, а сейчас уже без пяти два.
И подмигнул.
Итоги операции на Девичьем Поле были хуже некуда: трое сотрудников мертвы, пятеро ранены. Селенцов продал свою жизнь дорого.
– Если у Вассера такие связные, то каков же он сам? – спросил Егор, глядя, как уносят мертвых товарищей
Октябрьский только нахмурился – видимо, думал о том же.
– Товарищ старший майор, рация вызывает!
В маршрутке шеф приложил к уху головной телефон. Немного удивился:
– Григорян, ты? Что такое?
Даже в трех шагах было слышно, как дрожит и срывается голос Демидыча.
– Товарищ старший майор, виноват, недосмотрел… Главное, он спокойный был. Щей поел, добавку попросил… А сейчас захожу – он в серванте стекло сломал, и осколком себе по горлу.
Это Демидыч про Степана, ахнул Егор.
– Хорошие дела, – оборвал шеф писк наушников. -Я ведь говорил: паршивые щи у Валиулиной. – И отсоединился.
Он еще может шутить! Связной мертв, передатчик разбит, а теперь еще и радиста нет. Полный провал, по всем направлениям…
Рация снова замигала.
– Октябрьский слушает, – тускло сказал шеф.
– Ну что у тебя? Докладывай.
Нарком!
Глава восьмая.
Девятичасовые новости
Сбоку было видно, как у старшего майора заходили желваки.
– Плохо, – сказал он после секундной паузы. – Провал. Живым не взяли. И рацию успел расколотить. На одной из машин была вмятина на бампере. Объект обратил внимание, сделал выводы. Это еще не все. Радист Карпенко, которого держали на Кузнецком, покончил с собой. Я недооценил его. В общем, кругом виноват. Готов нести ответственность.
Егор с трепетом ждал, что ответит Нарком.
В наушниках долго было тихо, от этого Дорину стало совсем страшно.
– В чем виноват? За что ответственность? – стальной нитью завибрировал далекий голос. – Радист был поручен Григоряну, он и ответит. Думаю, достаточно будет дисциплинарного взыскания. Если человек всерьез решил убить себя, помешать ему трудно. А вот вмятина на бампере – это хуже намеренного вредительства. Чей автомобиль?
– Младшего лейтенанта Лялина, служба наружного наблюдения.
– Под суд. Расстрелять. Чтоб другие помнили.
Эти слова Сам произнес без гнева, очень спокойно, даже рассеянно, будто думал о другом.
– Без нас уже расстреляли, – мрачно ответил Октябрьский.
Нарком помолчал.
– Ваш анализ ситуации?
– Скорее всего, нить к Вассеру оборвана.
– «Скорее всего»? Значит, есть надежда?
– Чахлая, товарищ генеральный комиссар.
– Говори, Октябрьский, не тяни резину. Сам знаешь, как это важно.
– Первое: связной не имел возможности сообщить Вассеру о слежке. – Палец в черной перчатке согнулся. За ним последовал второй. – Второе: агент Эфир. Скорее всего используют именно его, если надо будет опять выйти на радиста – ведь про смерть Карпенки знаем только мы. Теперь третье. Вассеру без передатчика нельзя. После сомнительной истории с полыньей он все-таки рискнул, пошел на связь с радистом. Возможно, пойдет на риск и снова… Однако есть большое «но», которое превращает все эти резоны в мусор.
– Исчезновение связника?
–Так точно. Он пошел на встречу с радистом и не вернулся. Факт, как говорится, неопровержимый. Ничем не исправишь. Куда делся связной? Машина сшибла, кирпич на голову упал? Смешно.
– Значит, нужно убедить Вассера, что его связной погиб по случайности. Например, в результате дорожно-транспортного происшествия. Так?
Старший майор горько усмехнулся:
– Убедить – это чересчур шикарно. Если б Вассер хотя бы допустил такую возможность, уже хорошо. Пусть бы хоть засомневался: вдруг в самом деле случайность. И рискнул бы. Ему тоже не до жиру – связь нужна. Через посольство Вассер явно действовать не хочет. И правильно делает. Там у нас и прослушка, и Эфир, и другие возможности.
– Запасного радиста вы подготовили?
Это обо мне, понял Дорин. Сам Нарком про меня знает!
– Более или менее, – покосился на Егора шеф. – Только пустой это разговор, товарищ генеральный комиссар. Из области ненаучной фантастики. Ни на какое дорожно-транспортное Вассер не купится. Таких идиотов ни в одной разведке не бывает. Тем более в Абвере.
Нарком этих слов будто не расслышал.
– Личность связного установлена?