— Когда я буду подписывать эти бумаги, старина Люк, я должен буду сделать это в присутствии свидетеля, который также должен подписать их, удостоверяя тем самым мою подпись. Свидетель никак не отвечает за содержание этих документов и не несет по ним никаких обязательств. Ты понял меня?
— Да.
Но был ясно, что Люк вовсе не горит желанием ставить свою подпись на бумагах, которые будут читать другие. Бумаги имеют долгую жизнь. Бумаги имеют обыкновение всплывать на свет Божий и оборачиваться против тебя тогда, когда ты меньше всего этого ожидаешь. Саймон ясно читал все мысли, пробегавшие в мозгу его слуги, и решил использовать последнюю возможность.
— Ты не обязан делать это для меня, — сказал он. — Но было бы хорошо, если бы ты это сделал. Я бы предпочел, чтобы это сделал именно ты.
— Я думал, может быть, миссис Юнг…
— Я предпочел бы, чтобы это сделал ты.
Люк беспокойно перевел взгляд с Саймона на Джинни, нервно улыбнувшуюся ему и сказавшую:
— Ты слышал, что сказал хозяин. Лучше ты. — Она уже не хотела плакать. Она хотела отмщения. Она хотела в итоге оказаться правой. Но больше, чем что-либо еще, она хотела забыть это, как страшный сон.
Саймон, не понимавший, что происходит с его женой, снова посмотрел в глаза Люку и увидел в них на этот раз только слепое доверие. Он указал на первый из документов, лежавших перед ним.
— Это меморандум о депонировании некоторого количества акций. — Он помешкал, повторяя в уме все то, что собирался сказать. — Я хотел бы, чтобы ты подписал две копии этого документа. — Он подтолкнул к Люку следующий документ. — Это… доверенность адвокату. Я сейчас подпишу ее — ты должен смотреть за этим. — Он взял свою ручку «Монблан» и расписался внизу листа, вложенного в красную тисненую папку. — Теперь ты. Вот здесь… так.
Саймон положил лист бумаги на документы так, чтобы Люк мог прочесть их содержимое. Слуга взял протянутую ему ручку и аккуратно подписал обе копии свидетельства о депонировании и доверенности адвокату.
— И вот это. — Саймон взял последний документ из первой стопки. — Это договор о предоставлении кредита. Я подписываю его… вот. Теперь ты. Хорошо. Спасибо. И другой экземпляр.
Они продолжали процедуру подписания и заверки документов. Когда чернила высохли, Саймон взял одну стопку документов и сунул ее в массивный коричневый конверт из толстой бумаги, который достал из кейса. Он прошел в холл и перебрал бумаги внутри еще незаклеенного конверта. Отыскав экземпляры меморандума, он достал их. Внизу листа бумаги, под размашистой подписью Люка был штамп магистрата Гонконга, удостоверяющий, что процедура произведена должным образом. Саймон прикусил губу. Еще одна большая ложь, на этот раз его собственному слуге, слепо доверявшему своему хозяину.
Бизнес есть бизнес, сантименты — пустая трата времени. Он принял решение, снова сунул бумаги в конверт и запечатал его. Сейчас, в соответствии с точными инструкциями Цю, у него было два комплекта документов; один для него самого, а другой, такой же комплект, лежал в конверте, предназначавшемся Советскому Коммунальному банку. За единственным исключением, оба комплекта документов были подлинными. Только меморандумы о депонировании акций учредителей Корпорации, принадлежавших Саймону, были фальшивыми.
Он вышел на подъездную дорожку, где его уже ждал водитель и сделал прямо противоположное тому, чего ожидал от него генерал-майор Крабиков: он дал пакет с фальшивым меморандумом и другими документами водителю и сказал:
— Пожалуйста, отвези это прямо в аэропорт Кай Так. Когда ты туда приедешь, тебя уже будут ждать в «Секьюрити курьерс интернэшнл».
Саймон дождался, пока красные габаритные сигналы «роллс-ройса» исчезнут по мере того, как машина спускается с холма, а затем повернулся и медленно пошел обратно в дом. Внезапно на душе у него стало легче. Казалось невероятным, чтобы банк попался в такую ловушку. Если они укажут ему, что меморандум составлен неправильно, он извинится, пообещает исправить ошибку… и найдет какой-нибудь повод вообще устраниться от этой сделки. Опасность слишком велика. Ибо в глубине души Саймон знал, что он никогда не станет рисковать своими акциями.
Поэтому, когда он вернулся в кухню, он уже не испытывал сомнений и колебаний. Ему казалось, что со всех точек зрения он поступил правильно.
Люки и Джинни сидели вокруг стола. Слуги смотрели на него, словно ожидая объяснений, но Саймон просто взял в руку запотевший бокал с соком и поднял его на уровень глаз. Когда он заговорил, его голос прозвучал сурово и непреклонно, — они никогда не слышали от него таких слов. Фраза на кантонском диалекте была словно заклинание:
— За бухту Ароматов!
И, после секундного замешательства, все повторили за ним хором:
— За бухту Ароматов! За Гонконг!
Глава 12
Для того чтобы открыть сейф, Цю нужен был ключ. Если бы все шло по плану, то этот вопрос был бы не из трудных. Но руководитель Сингапурского филиала Советского Коммунального банка мистер Тан, в чей сейф предстояло забраться, оказался более несговорчивым, чем предполагалось, и все никак не мог решить, на чью сторону ему стать. И все же Цю вскоре нашел то, что ему требовалось. Ключ принял очертания девушки: она была выше 160 см, молода и чертовски привлекательна. Ее звали Вэй Шаша.
Ее отобрали в Хунани, когда ей исполнилось шестнадцать. Спортивные тренеры средней школы выделяли ее за ловкость и превосходную координацию. Ей прочили гимнастическую карьеру, но местный партийный комитет решил иначе. Ее вызвали в штаб и дали то, о чем большинство китайских юношей и девушек могут только мечтать, — прописку в городе. В ее случае это была столица — Пекин. Шаша попрощалась с родителями и покинула Хунань со слезами на глазах, но с радостью в сердце.
Сейчас, семь лет спустя, она дослужилась до звания «Девять Палочек» и была одним из наиболее ценных сотрудников спецподразделения «Маджонг». Ее использовали только для тайных проникновений в охраняемые места. Она была невысокой, легкой и очень гибкой: прекрасной воровкой-«форточницей». В этом ремесле ей не было равных. Поэтому, когда Цю понадобилось вскрыть сейф в Советском Коммунальном, он сразу вспомнил о ней. Ему хотелось применять все только самое лучшее.
Красный Дракон привез ее в Сингапур, несколько раз петляя на маршруте, стараясь не привлекать к ней внимания. Они провели ночь в Гонконге, день в Маниле, несколько часов в Кучине, столице Саравака, где она наконец по легенде стала сестрой секретарши мистера Тана, едущей в гости к своим родственникам.
Они прибыли в Чанчжи в начале четвертого дня и сразу поехали в банковский офис, расположенный в центральном Деловом районе Сингапура. Она назвала свое имя девушке в приемной, которая позвонила секретарше мистера Тана и сообщила, что ее сестра ждет на входе. Хотя секретарша была единственным ребенком в семье, она не возразила. Не так давно она совершила ошибку, всего одну, но Цю знал об этой ошибке. Он ждал, пока она сделает эту ошибку. Фактически это он устроил все так, чтобы она совершила эту ошибку. Она ее сделала. Если ее родители когда-нибудь узнают, что именно она совершила, они отрекутся от нее. Теперь она принадлежала Цю со всеми потрохами. Она была напугана до полусмерти, уж во всяком случае достаточно для того, чтобы сообщить Цю о том, что комплект документов Саймона Юнга поступил в банк, и о том, куда именно положили бумаги.
Офицер службы безопасности формально осмотрел кейс Вэй Шаша, после чего ей было разрешено подняться на девятый этаж. Там ее встретила «сестра». Рабочий день уже близился к концу, и никто не обратил на них внимания. Девушки поболтали немного. Точнее, непринужденно говорила Шаша, а секретарша мистера Тана только нервно кивала в ответ. Они вместе покинули коридор, в который выходили двери кабинетов, и направились к лифту. Загорелась стрелка «вниз». Секретарша Тана вошла в кабину лифта, а Шаша повернулась и отправилась в ближайшую туалетную комнату. Там оказалось пусто. Напротив ряда умывальников она увидела голубую дверь с табличкой, на которой было написано «1184». Шаша вытащила из кейса ключ и взглянула на бирку, висевшую на нем. На ней были написаны те же цифры. Она открыла дверь, за которой оказался чулан, набитый материалами и инструментами для уборки, и протиснулась в самую глубину, предварительно закрыв за собой дверь.