Она заставила себя завернуть исполосованное тело змеи в туалетную бумагу и положить мертвую тварь в свой кейс.
Потом вытерла кровь с пола, проверив каждый сантиметр руками, стоя на четвереньках, пока наконец не решила, что уничтожила все следы своей «работы». Затем, когда все было приведено в порядок, она обернула бумагой и лезвия, сунув их в кейс к змее.
Утром они обнаружат, что охранник исчез, что на щетке появились какие-то странные метки, а лезвия загадочным образом пропали. Но больше они ничего не найдут. Шаша хотела, чтобы ее визит остался совсем незамеченным, но это было не в ее возможностях. Она в последний раз осмотрела все вокруг и взяла кейс со стола Тана. Потом сняла трубку телефона и набрала номер. Это было предусмотрено на случай, если что-то сорвется. Она должна была позвонить только в крайнем случае. На это она истратила последний остаток своей храбрости. Шаша выучила шесть кодовых фраз, каждая из которых означала определенную степень сложности возникших непредвиденных обстоятельств. Она хотела бы выпалить все шесть фраз, но, когда на другом конце провода сняли трубку, она сказала только.
— Простите, похоже, я набрала не тот номер, — и сразу повесила трубку.
Сейчас сотрудники «Маджонга» уже знают, что ее визит не останется незамеченным («простите»), и что ей нужна помощь, чтобы прикрыть уход из здания («не тот номер»). При мысли о возможных последствиях Шаша вздрогнула. Использование любого из шести кодов означало неудачу.
Когда наконец она ушла, заперев за собой все электронные замки, коридор был пуст. Она снова пробралась в туалетную комнату и забралась в чулан. Хотя она знала, что змея мертва, при мысли о том, что она находится так близко от этой твари, ее начинало трясти. Часы тянулись очень медленно. Очень, очень не скоро она услышала далекие голоса людей, свидетельствовавшие о начале нового рабочего дня, и позволила себе взглянуть на часы, на мгновение включив свой фонарик. Восемь пятнадцать. Еще четверть часа… Спасут ли ее люди из «Маджонга»? Шаша была заперта в абсолютной темноте, с кейсом, набитым мерзкими уликами. Если Цю не поможет ей теперь…
Четверть часа — девятьсот секунд. Ей показалось, что прошло уже девяносто тысяч секунд, но всему ведь приходит конец.
Она подождала еще, чтобы быть уверенной, что в туалетной комнате никого нет, и выбралась наружу, сжимая кейс так, словно это была система ее жизнеобеспечения. Она торопливо поправила макияж у зеркала и направилась к лифту, двигаясь, словно робот. Никто ее не окликнул.
Когда лифт прибыл на первый этаж, и створки его раздвинулись, Шаша увидела, что вестибюль полон людей, и отпрянула назад. Около тридцати метров отделяло ее от главного входа. Охранники в форме пристально оглядывали всех входящих и выходящих. Она не могла выдержать их пронизывающих взглядов, она не могла. В лихорадочном состоянии ей казалось, что все уже смотрят в сторону лифтов, и что брови у охранников угрожающе подняты кверху. Ее ноги начали подкашиваться. Кровь медленно поднялась по ее телу горячей волной. Она знала, что если волна достигнет головы, то захлестнет ее и она рухнет на пол.
Шаша была на грани обморока, когда в вестибюле началась суматоха.
— Дорогой!
Глаза ее распахнулись. Она оставалась одна в лифте, двери уже начали закрываться.
— Дикки, милый, иди и поцелуй скорее Мод!
В оставшуюся секунду Шаша нажала на кнопку открытия дверей, и они послушно скользнули назад. Теперь на нее никто не смотрел. Все внимание было приковано к высокой китаянке, вызывающе одетой в кричащую бирюзовую блузку из крепдешина и белую юбку с разрезами, открывающими ее бедра почти до самого верха. Китаянка шла по вестибюлю в направлении бедняги, которого, казалось, парализовало. Она намертво приковала к себе всеобщее внимание. Женщина-Больше-Чем-Жизнь добралась наконец до своей жертвы, театрально обняла его и громко чмокнула в лоб.
Когда Мод стиснула мужчину в кольцо своих объятий, ее глаза сузились, и она взглянула в направлении Шаша. Окаменевшая девушка сделала глубокий вдох и вышла из кабины лифта. Один шаг к выходу. Другой шаг. Третий… Она приближалась к охранникам. Их внимание теперь рассеялось между дверями и экстраординарной сценой, разворачивавшейся у всех на глазах прямо в холле банка.
Шаша медленно двигалась, сокращая расстояние до своего спасения. Десять метров. Пять. Один из охранников взглянул на ее бледное напряженное лицо, взял девушку на заметку и всмотрелся пристальнее. Шаша похолодела.
Внезапно звук пощечины гулко разнесся по вестибюлю, перекрыв гудение голосов. Охранник резко повернулся в ту сторону. Шаша не стала оглядываться назад, чтобы посмотреть, что там происходит. Она рванула к дверям.
— Как ты посмел! Эй, вы, немедленно позовите сюда управляющего!
Охранник рванулся с места. Шаша отпрянула в сторону. Но он проскочил мимо нее, поспешив к китаянке и мужчине, которого та называла Дикки. Когда Шаша проскользнула через вращающиеся двери, она успела еще услышать громкий женский голос, что-то вопящий о нападении.
Цю ждал ее в машине на Коллиер-Цюай. Шаша легко прыгнула на заднее сиденье, захлопнула за собой дверцу и почувствовала приступ дурноты.
Что было после этого, она помнила с трудом и фрагментами. Гораздо позже она припомнила, что Цю дернул ее за волосы, подняв ей голову, и стал что-то кричать ей в лицо. Она на едином дыхании рассказала, что произошло. От услышанного Цю чуть не хватил апоплексический удар. Его визгливый голос раздавался у нее в ушах все громче и громче. Машина, набирая скорость, мчалась по Ист-Коуст. В помутившемся взоре девушки крыша машины качалась вверх — вниз, вперед — назад. В голове у Шаша что-то билось и пульсировало.
Наконец они остановились у въезда в аэропорт Чанчжи, где Цю выдернул ее из машины и передал поджидавшим мужчинам, которые посадили ее на первый же самолет, направлявшийся, к счастью, в Шанхай. Она помнила, как убрали шасси с успокоившим ее стуком — самый радостный звук, который она когда-либо слышала, потому что он означал, что воспрепятствовать взлету теперь невозможно. Наконец она провалилась в сон.
Глава 13
Жители Гонконга надолго запомнили церемонию закладки первого камня в фундамент опреснительного завода и судачили об этом многие годы спустя. Да и было что вспомнить. Даже по высоким меркам этой стремительно развивающейся колонии, это стало событием.
День Саймона Юнга начался в четыре утра 25 октября 1986 года, когда, согласно мнению эксперта «Дьюкэнон Юнг», спиритуальная энергия находится в самом своем пике. В глубине души Саймон испытал облегчение, потому что ему не хотелось, чтобы первый заместитель премьер-министра Китая, который будет присутствовать сегодня на официальной церемонии закладки первого камня, стал свидетелем средневекового ритуала. Саймон стоял вместе с другими членами Совета директоров в теплом предрассветном полумраке, наблюдая за тем, как геомант методично устанавливает свое оборудование: желтый деревянный лакированный компас на треножнике, шестигранное зеркало, отгоняющее злых духов, и «Водяного дракона» — Библию геомантов в кожаном переплете. Она была написана более тысячи двухсот лет назад. Потом развернули знамена, одно за другим: зеленое, символизирующее гармонию, золотое — небесное великолепие, красное — радость и плодородие, белое — чистоту и непорочность, голубое — созерцание Небес. Наконец все было подготовлено. Геомант зажег ароматные палочки, первый пучок направив на север, потом другие — на все стороны света, и начал петь.
Когда процедура изгнания злых духов и другие ритуалы владения стихиями были закончены, вперед выступил даосский священник. Подойдя к краю котлована, он начал бормотать свои молитвы. Когда он закончил, тем же самым занялся буддийский монах в шафранных одеждах. В эти дни мало кто соблюдает старинные ритуалы, отделываясь в основном короткими процедурами только напоказ, но директора «Дьюкэнон Юнг» не привыкли полагаться на волю случая.
Они хорошо платили своим рабочим и знали, что китайцы будут работать спустя рукава, если участок, на котором ведется строительство, не получит благословения Небес. Поэтому они терпеливо и с пониманием ожидали в предрассветном полумраке, а десятники и бригадиры выстроились впереди, как свидетели того, что все процедуры по умиротворению Земли и ее духов производятся должным образом.