— Да. Цена этого сертификата на открытом рынке, по самым осторожным оценкам, составляет сто миллионов фунтов стерлингов.
Чжао прикрыл глаза и откинулся в кресле, забывшись в мыслях о своем собственном невеселом положении.
Подойти так близко к успеху и быть… — он снова выпрямился, чтобы видеть сертификат, — быть стертым с лица земли, и все это стоит…
— Сто миллионов, — выдохнул он. — Но на закрытом рынке гораздо, гораздо больше.
— Определенно больше. Пожалуйста, мне потребуются заверенные экземпляры всей документации, включая протокол решения суда. Для Пекина.
Чжао встряхнулся, стараясь прийти в себя.
— Член магистрата Ку привезет ваши экземпляры с собой. Я попросил его лично заверить каждый из них.
— Да, так будет лучше всего. Все должно быть сделано так, чтобы при продаже сертификатов не возникали никакие затруднения.
— Вы правы. Если Ку заверит бумаги и сразу засвидетельствует передачу акций в мое распоряжение, то покупателям не к чему будет придраться. Кстати, мистер Тан, мне как-то не довелось прочесть решение суда. Есть в нем что-нибудь необычное, что-нибудь, что могло бы заставить усомниться в его окончательности?
— Ничего. Там просто называется сумма долга и процентов, и констатируется факт, что в отпущенное судом время должник ничего не предпринял. Дальше приводится формальное заключение суда. И, разумеется, там есть приговор, гласящий, что акции переходят в собственность банка, а также решение, принуждающее Корпорацию передать сертификат Советскому Коммунальному банку.
— С получением сертификата у Корпорации не было никаких проблем?
— Не совсем. Правда, управляющий реестром Корпорации тянул до последнего дня того срока, что был отпущен судом, но, когда этот день настал, он передал сертификат моему заместителю мистеру Го, безо всяких препон.
— Превосходно.
— Нр мне все-таки не совсем нравится решение суда. Решение суда по поводу невозврата кредита всегда может быть аннулировано.
— Только если должник выплачивает долг, мистер Тан, тогда оно может быть аннулировано. Но не тогда, когда должник исчезает. Юнг испарился несколько месяцев назад, и о нем нет никаких известий.
— Да, это было странное происшествие. Как вы думаете, что с ним случилось?
— Может быть, самоубийство…
— Возможно. Но такое объяснение не делает яснее проблему с исчезновением всей его семьи. Некоторые говорят, что они погибли в авиакатастрофе, но о таких случаях не было сообщений.
— Не было.
— Однако, так или иначе, мистер Чжао, для Юнга уже поздно что-либо предпринимать. По закону никто не может выплатить вместо него долг, даже если бы у него и было чем. Велись разговоры о том, что Корпорация может прийти Юнгу на помощь, но мы ясно дали понять, что будем иметь дело только с нашим первоначальным акцептором. Поскольку компанией-должником распоряжался единолично Юнг, то на этом все и закончилось. Эта компания была ликвидирована по нашей просьбе. Мы решили, что для начала лучше выполнить формальности с юридической стороны, прежде чем мы вступим во владение акциями учредителей.
— У этой компании было что-либо ценное, какие-нибудь активы?
— Там не было ничего, кроме офисного кресла и пишущей машинки.
— Прекрасно. Значит, акции явились для вас единственным средством возмещения ущерба. Никто даже гипотетически не сможет порицать вас, если вы их продадите.
Тан вздохнул.
— Банк уже получил предложения. Ничего официального, как вы понимаете, пока только намеки. Некоторые из цифр гуляли по Сингапуру…
— Соблазнительные?
Тан энергично покачал головой.
— В конечном итоге нет. Акции принадлежат Китайской Народной Республике. — В его глазах блеснула нехарактерная для него искорка юмора. — Как и деньги, на которые они теперь покупаются. У вас есть чек, я полагаю?
— Да, он готов. Конечно, член магистрата Ку захочет, чтобы процедура прошла по всем правилам, перед тем как он засвидетельствует документ трансфера.
— Нет проблем. — Тан пожал плечами. — У меня есть с собой удостоверение, в котором говорится, что я управляющий сингапурским филиалом Советского Коммунального банка. Заверенная копия решения суда гласит, что банк предоставил кредит, за который получены в качестве залога акции учредителей. По меморандуму и Учредительному договору Советского Коммунального банка мне предоставлены полномочия продать эти акции, получить деньги и оформить договор-трансфер от лица банка.
Ку предстоит пронаблюдать, как вы предьявите заверенный банковский чек на сумму в сто пятнадцать миллионов фунтов стерлингов, что приблизительно равно сумме кредита с набежавшими процентами, и передадите его мне как официальному представителю банка, имеющему право принятия решений, а также право подписи. В обмен на это я передам вам должным образом оформленный трансфер на эти акции и этот сертификат, лежащий на столе. Таким образом вы законно приобретете эти акции, и ваше право на них станет неоспоримо.
— Даже несмотря на то, что управляющий сингапурским филиалом СКБ почти сразу же после этого скроется и ни цента из этих денег не попадет в банк?
— Это не имеет значения. Важно то, что деньги были уплачены официальному представителю банка, действовавшему в рамках своих полномочий. Ничто из того, что может произойти после, не поколеблет ваше положение в обществе, которое и без того весомо.
— Почему вы это говорите?
— Потому что вы — респектабельный бизнесмен, не занимающийся политикой. Я думаю, в первую очередь поэтому наши руководители и приняли решение привлечь вас к этому делу.
— Да, конечно. — Чжао улыбнулся. — Между прочим, что вы сделаете с этим банковским чеком?
— Что я с ним сделаю? — Тан пребывал в очевидном недоумении. — Конечно отвезу его в Пекин, туда, откуда и пришли деньги.
— Я не об этом. Я просто подумал, что, может быть, вы поместите его в рамку и повесите на стене вашего нового кабинета?
— А. Понятно. — Тан не улыбнулся. — Интересная мысль, мистер Чжао.
— Но похоже, что она вас не привлекла. — Чжао сделал глубокий вдох. Теперь ему предстояло сделать то, что он оттягивал до последней возможности. — Мистер Тан, — начал он, — а что с сертификатом?
— Простите?
— Мне было велено хранить его здесь, но я опасаюсь… Может быть, вы отвезете его в Пекин, пока он не потребуется? Для большей сохранности?
Чжао на мгновение зажмурил глаза, пугаясь самой мысли о том, что Тан вдруг согласится с его предложением.
— Но я не получал такого распоряжения, мистер Чжао, — сказал банкир. — Я думаю, что, оставшись здесь, сертификат будет в достаточной безопасности?
Чжао открыл глаза.
— Да, наверное.
— Кроме того, когда вы будете оформлять трансфер на имя компании, которую мы выберем, он вам понадобится здесь. Руководство в Пекине все еще не решило, как лучше использовать эти акции. Пока не будет принято окончательное решение, вы должны будете хранить их у себя, чтобы в нужный момент предъявить их для оформления всех документов.
— Верно. А я и не подумал об этом. — Чжао пришлось долго ждать, чтобы стук его сердца вернулся в свой обычный ритм. Борисенко заверил его, что это необходимо сделать, чтобы попытаться вернуть себе доверие Пекина, что это-де сработает. Но… Вдруг это не сработало бы? Тогда Чжао должен был немедленно убить Тана, а ему не нравилась такая перспектива.
Наконец он слегка хлопнул себя по коленям и встал.
— Мистер Тан, по-моему, я слышу вертолет. Давайте выйдем и встретим члена магистрата Ку? — Он посмотрел на часы. — А потом вы сможете продолжить свой путь дальше.
— Да. Я не смею пропустить сегодняшний рейс на Пекин. Я хотел бы быть в Пекине до того, как мое отсутствие в Сингапуре будет замечено.
Чжао едва сдержался, чтобы не сказать: «Прежде чем будет замечено отсутствие паев». Но он сдержался. Вместо этого, когда оба они выходили на террасу через раздвигающиеся стеклянные двери, он дал выход своему неподдельному удивлению.
— Что привело вас к такому решению, мистер Тан?
— К какому решению?