Теперь что делать? Вернуться к мирной жизни? Какой нахрен мирной? Кем работать — охранником в супермаркете? Телохранителем для толстых бизнесменов? Наёмником в очередной грязной войне?
Мирная жизнь для таких как он просто не существует. Легион выковал железо, Зона закалила сталь. Получился инструмент. Острый, надёжный, смертельно эффективный.
Инструменту не нужна мирная жизнь. Инструменту нужна работа, применение, цель.
Но Оля… Она не инструмент, она живой человек. Хочет жить нормально, любить, строить будущее, рожать детей. А он? Может ли дать ей это? Способен ли стать человеком снова?
Не знает. Честно не знает.
Дюбуа присел на корточки прямо в грязи, погладил мать-собаку по мокрой голове. Та лизнула его руку шершавым языком, тихо скулила. Чуяла — хозяин не в себе. Что-то не так с вожаком.
— Что мне делать, а? — спросил он вслух у собаки. — Уйти отсюда или остаться?
Собака молчала, конечно. Ответов не было. Только дождь, только лес, только пустота вокруг.
Уйти — значит вернуться к Оле. Попытаться стать нормальным снова. Забыть Зону, смыть кровь, похоронить убийства. Жить как миллионы людей — работа, квартира, семья, выходные на диване. Скучно до тошноты. Безопасно до противного. Правильно по всем меркам.
Остаться — значит продолжить путь. Новый контракт, новые задачи, новые смерти на счету. Опасно каждый день. Интересно всегда. Привычно до боли.
Уйти — предать самого себя, убить то, кем стал. Остаться — предать Олю, убить её надежду на нормальную жизнь.
Выбор хреновый. Проигрышный с обеих сторон. Но выбирать всё равно придётся.
Легионер поднялся, стряхнул грязь с колен, пошёл дальше по лесу. Лес молчал мёртво, дождь лил упорно. Собаки плелись следом молча, терпеливо, преданно до конца.
Он вспомнил Шакала. Тот сделал выбор — остался в Зоне, выбрал свободу. Построил свою маленькую империю на мосту. Счастлив по-своему, на свой странный лад. Один как палец, но свободен как ветер.
Вспомнил Лебедева. Тот тоже выбрал — науку, познание, творение. Создаёт страшное оружие, изучает опасную Зону. Рискует каждый день. Одержим работой до потери пульса. Но жив, горит изнутри.
Вспомнил Диего. Тот не успел выбрать вообще ничего. Пошутил не вовремя про мать гиганта, получил рельсой по черепу. Сдох за секунду. Даже понять не успел, что умирает.
Все выбирают по-разному. Все живут по-своему. Все умирают одинаково — быстро и окончательно.
А он? Как выберет? Кем станет?
Дюбуа дошёл до края леса, вышел на открытую поляну. Остановился, глядя вдаль. Впереди поле бурое, за полем город мёртвый. Серые коробки-призраки, пустые глазницы окон. Там он завалил разумного гиганта месяц назад. Там брал образцы для профессора, резал гнилое мясо в перчатках. Там что-то закончилось в нём окончательно, а что-то другое началось.
Или не новое началось. Просто старое продолжилось, приняв другую форму. Война никогда не заканчивается по-настоящему. Она просто меняет декорации, костюмы, названия. Суть остаётся.
Легионер медленно развернулся, пошёл обратно. К базе, к шахте, к собакам и пустым дням. Решение ещё не созрело в голове. Но торопиться некуда. День есть, два, неделя целая. Можно подумать спокойно.
Оля ждёт где-то там, в тёплом Берлине. Или не ждёт вовсе. Узнает, когда наберётся смелости позвонить.
Если наберётся.
А может, не позвонит никогда. Может, возьмёт новый контракт у Крида. Ещё один год в Зоне, потом ещё один. Или навсегда останется — Зона принимает всех, кто приходит. Но не отпускает почти никого.
Он шёл по рыжему лесу, насквозь мокрый, до костей усталый, глубоко задумчивый. Год закончился резко. Новый не начался ещё. Пауза странная. Тишина неудобная между актами спектакля.
Что будет дальше — не знает.
Но узнает скоро. Обязательно узнает. Выбор сам придёт или он сделает его насильно.
Дождь хлестал по лицу. Лес стоял молчаливым свидетелем. Собаки шли по пятам верно.
Шрам возвращался домой.
В шахту под землю. Не в Киев к людям.
Пока в шахту.
Только пока.
Может быть.
Решение пришло через три дня. Не озарением, не внезапно. Просто однажды утром проснулся и понял — пора. Надо ехать к Оле. Попытаться хотя бы. Если не получится жить нормально, вернётся. Зона никуда не денется.
Пьер начал собираться методично. Вещей накопилось немного — год в Зоне не располагает к накопительству. Форма, сменная одежда, снаряжение. Винтовку СВ-98 оставил на базе — передал в оружейную, зачем ему снайперка в Берлине. «Сайгу» тоже. UMP45 разобрал, спрятал в тайник под полом шахты. На всякий случай. Вдруг пригодится когда-нибудь.