— Радиация?
— Высокая. Противогазы обязательны. Дозиметр будет визжать постоянно. Но на пару часов выдержим.
— Если зомби больше двадцати?
Лебедев пожал плечами.
— Отстреливаемся и сваливаем. Я не самоубийца.
— Сталкеры?
— Редко ходят туда. Зомби много, артефактов мало. Но если встретим — решать по обстановке.
Пьер кивнул.
— Оружие какое брать?
— Винтовку твою и автомат. Я возьму дробовик. Зомби на близкой дистанции лучше картечью. И гранаты возьми, пару штук. На случай если окружат.
Левченко встал, подошёл к карте на стене. Показал пальцем точку.
— Зона двадцать три, здесь. Старый военный городок. Госпиталь в центре. Местность открытая, деревьев мало. Подходы просматриваются хорошо. Вертолёт высадит вас на границе, заберёт там же через четыре часа. Связь по рации постоянная. Если что-то пойдёт не так — вызывайте, прикроем огнём с воздуха.
— Вертолёт зависать будет? — спросил Дюбуа.
— Нет. Слишком шумно, спугнёт зомби. Высадит и улетит. Вернётся по вызову.
Легионер посмотрел на карту. Три километра пешком, час работы, возвращение. Стандартная операция. Видел такие в Мали — зачистки, рейды, засады. Только там были живые враги, здесь мёртвые.
— Вопросы? — спросил Лебедев.
— Зачем тебе образцы зомби?
Профессор затушил сигарету о пепельницу, посмотрел прямо.
— Изучаю механизм зомбирования. Психополе выжигает определённые участки мозга, оставляет другие. Хочу понять какие именно и почему. Может быть найду способ защиты. Или наоборот — научусь делать зомби искусственно. Военных интересует второе. Меня — первое.
— Военных?
— Те кто платят за эту базу и эти экспедиции. Думаешь ЧВК на частные деньги работает? Это военный проект, засекреченный. Официально изучаем радиацию и экологию. Неофициально — псионику, аномалии, возможность применения в боевых условиях.
Наёмник молчал. Левченко тоже не комментировал. Лебедев усмехнулся.
— Не нравится? Впрочем, я и мой проект не обязан кому-то нравиться. Ты солдат, выполняешь задачи. Моральная сторона — не твоя забота.
— Не моя, — согласился Пьер.
— Вот и хорошо. Тогда завтра в шесть подъём. В семь вылет. Готовься.
Профессор вышел, дверь закрыл тихо. Левченко сел обратно за стол, посмотрел на легионера.
— Лебедев странный, но толковый. Три года в Зоне работает. Знает её лучше всех. С ним безопаснее чем с Соколовым. Соколов учёный кабинетный, Лебедев полевой. Бывший военный, спецназ ГРУ. Потом в науку ушёл, но повадки остались.
— Понял.
— Слушай его команды. Он знает что делает. И не задавай лишних вопросов про исследования. Это засекречено выше нашего уровня.
Дюбуа кивнул, вышел. Коридор пустой, холодный. Вернулся в казарму. Рашид спал, храпел. Легионер разложил снаряжение на столе. Винтовка, автомат Калашников взятый на складе, магазины, гранаты две штуки, нож, дозиметр, фонарь, аптечка. Шлем с черепом. Кольт на бедре, наган на спине.
Проверил всё дважды. Винтовка чистая, затвор работает. Автомат смазан, магазин полный. Гранаты боевые, чеки затянуты. Всё готово.
Лёг на нары, закрыл глаза. Думал о завтрашнем дне. Вдвоём с Лебедевым в зону с зомби. Старый госпиталь, двадцать мертвецов, высокая радиация. Образцы крови и тканей. Военный проект, псионика, зомбирование искусственное.
Не первый раз работал на военных в грязных проектах. В Мали видел эксперименты с пленными — допросы, пытки, психотропы. В ЦАР легион работал на французскую разведку — убийства, диверсии, подставы. Везде одно и то же. Армия использует науку для войны. Учёные работают на армию за деньги. Солдаты выполняют приказы за зарплату.
Мораль не его забота. Его забота — стрелять точно и выжить. Остальное не важно.
Но Лебедев был другим. Не как Соколов — взволнованный, интеллигентный, увлечённый. Лебедев спокойный, жёсткий, прагматичный. Армейский, но с мозгами. Опасный тип. Такие выживают везде.
Снайпер открыл глаза, посмотрел в темноту. За окном дождь усилился, барабанил по крыше. Ветер выл в щелях. Зона готовилась к ночи. Зомби бродили по развалинам, мутанты выли в лесах, аномалии мерцали во тьме.
Завтра он пойдёт туда снова. С профессором без имени, который изучает мёртвых. В госпиталь, где двадцать зомби ждут. Чтобы Лебедев взял образцы, а военные получили данные.
Работа как работа. Грязная, опасная, хорошо оплачиваемая.
Седьмой патрон в нагане напомнил о себе тяжестью на спине. Пока не выстрелил — значит работать дальше. Когда выстрелит — работа закончится.