Почти — это не гарантия. Но лучше чем смерть.
Он спас Дюбуа. Вытащил с того света. Использовал его как испытуемого. Без согласия. Нарушил все правила. Но спас.
Теперь надо сказать правду. Не всем. Только ему.
Легионер проснулся через десять часов. День, два часа. Глаза открылись медленно. Мутные, затуманенные. Комната плыла, лица размыты. Трубка в горле мешала дышать. Паника.
Соловьёв сразу рядом.
— Спокойно. Ты в медпункте. Операция прошла. Живой. Трубку сейчас вытащу.
Вытащил трубку из горла. Дюбуа закашлялся, задышал сам. Хрипло, тяжело, но сам. Врач дал воды, немного. Проглотил с трудом.
— Как чувствуешь?
Наёмник попытался ответить. Голос хриплый, еле слышный.
— Больно.
— Нормально. Обезболивающее дам. Отдыхай.
Вколол морфин. Пьер закрыл глаза, уснул снова.
Проснулся вечером. Легче. Боль тупая, но терпимая. Посмотрел на себя. Правое плечо в гипсе, кисть забинтована, пальцы в шинах. Грудь забинтована, рёбра сломаны. Капельницы в руках. Живой.
Вспомнил склад, зверя, бой. Костю, Гришу, Сашу, Женю, Витю, Рашида. Всех мёртвых. Себя последнего. Гранату в пасти зверя. Взрыв. Боль. Темнота.
Потом ничего. Теперь здесь.
Выжил. Опять. Один.
Дверь открылась. Лебедев вошёл, закрыл за собой. Подошёл к кровати, сел на стул. Посмотрел на легионера молча. Достал сигареты, закурил.
— Как ты?
— Живой.
— Видел. Соловьёв хорошо поработал. Плечо сшил, кисть собрал, рёбра зафиксировал, лёгкое заплатал. Жить будешь.
Пьер посмотрел на профессора.
— Остальные?
— Мёртвы. Все шесть. Хоронили вчера. Левченко речь говорил. Герои, защитники, честь, долг. Стандартная хрень.
Легионер закрыл глаза. Шестеро. Опять. Как в Тессалите, как всегда. Все мёртвы, он жив. Вина выжившего давила.
Лебедев затянулся, выдохнул дым.
— Слушай внимательно. Скажу один раз. Тебе, и только тебе.
Наёмник открыл глаза, посмотрел.
Профессор наклонился ближе, говорил тихо, почти шёпотом.
— Ты умирал. Три раза за ночь сердце останавливалось. Соловьёв делал всё что мог, но не хватало. В шесть утра ты уходил. Пульс сорок, давление пятьдесят на двадцать. Ещё минута — всё. Я вколол тебе сыворотку. Ту самую, что показывал в лаборатории. Новую формулу. Последнюю разработку. Она вернула тебя. Сердце запустилось, давление поднялось, организм восстановился. Ты выжил не потому что сильный. А потому что я вколол химию артефактную в твою кровь.
Дюбуа смотрел молча. Лебедев продолжал:
— Эффекты уже идут. Раны заживают быстрее. Плечо срастётся за неделю вместо месяца. Кисть тоже. Рёбра за три дня. Лёгкое уже восстановилось. Организм работает на пределе, но в десять раз быстрее. Через две недели будешь здоров полностью. Как новый.
— Побочные эффекты, — хрипло сказал легионер.
— Минимальные. Я снизил их в десять раз по сравнению с первыми версиями. Те испытуемые, что видел на фотографиях, получили старую формулу. Сходили с ума за пять дней. Ты получил новую. Безумие не наступит. Агрессия не выйдет из-под контроля. Мозг не сгорит. Будут головные боли первые дни. Галлюцинации лёгкие по ночам. Раздражительность. Но всё пройдёт за две недели. Без последствий долгосрочных.
— Почти без последствий, — поправил Пьер.
Лебедев усмехнулся.
— Умный. Да, почти. Полностью убрать побочки невозможно. Артефактная энергия влияет на нейроны. Закон Зоны. Но я снизил до минимума. Ты не станешь зомби. Не станешь овощем. Останешься собой. Просто быстрее заживёшь.
Профессор затушил сигарету, посмотрел в глаза.
— Я нарушил все правила. Использовал тебя без согласия. Левченко не знает. Соловьёв догадывается, но молчит. Никто не узнает. Официально ты выжил потому что сильный. Неофициально — я тебя спас химией. Скажешь кому-то — меня расстреляют. Но не скажешь. Потому что ты солдат. Знаешь что такое тайна.
Дюбуа молчал. Лебедев встал, пошёл к двери. Остановился, обернулся.
— Ещё одно. Седьмой патрон в твоём нагане не выстрелил. Опять. Судьба решила — жить, не умирать. Сыворотка помогла судьбе. Или судьба помогла сыворотке. Не важно. Главное результат. Ты жив. Остальное детали.
Ушёл. Дверь закрылась тихо.
Легионер лежал, смотрел в потолок. Сыворотка. Артефактная энергия в крови. Быстрое заживление, минимальные побочки, две недели до полного восстановления. Лебедев спас его. Вытащил с того света. Использовал как испытуемого. Но спас.
Цена — тайна. Никому не говорить. Молчать. Всегда молчать.