Пьер шёл, напряжённый как струна. Город вокруг жил обычной жизнью. Люди работали, возвращались домой, ужинали, смеялись. Никто не готовился к бою. Никто не ждал смерти. Никто не сканировал периметр.
Только он.
Прошёл три квартала. Зашёл в переулок узкий, тихий. Остановился, прислонился к стене. Дышал тяжело. Сердце колотилось. Руки дрожали. Адреналин в крови, но врага нет. Угроза отсутствует. Мозг даёт ложные сигналы.
Он закрыл глаза, сосчитал до десяти. Открыл. Переулок пустой. Мусорные баки, граффити на стенах, кошка пробежала. Тихо. Безопасно.
Безопасно.
Слово странное. В Зоне такого слова нет. Там либо опасно, либо смертельно опасно. Безопасности не существует. Каждый шаг — риск. Каждый вдох — возможно последний. Радиация, мутанты, аномалии, сталкеры, бандиты. Смерть везде. Всегда.
Здесь не так. Здесь город мирный. Война закончилась несколько лет назад. АТО далеко на востоке. Киев спокойный, живой, нормальный. Люди ходят без оружия. Не проверяют углы. Не ждут засады. Живут.
А он не может. Не умеет. Разучился.
Легионер вышел из переулка, пошёл дальше. Нашёл гостиницу через полчаса. Маленькая, старая, на Подоле. Три этажа, вывеска облупленная. Вошёл. Ресепшн тесный, старуха за стойкой. Комната на ночь, пятьсот гривен. Заплатил, получил ключ, поднялся на второй этаж.
Комната маленькая. Кровать, стол, стул, окно на улицу. Чисто, тепло, тихо. Он закрыл дверь, проверил замок. Обычный, не надёжный. Придвинул стул под ручку. Проверил окно — запирается, решётки нет. Плохо. Проверил стены — тонкие, слышно соседей. Очень плохо.
Сел на кровать, снял куртку. Кольт положил на тумбочку рядом, под рукой. Нож тоже. Разгрузился. Плечо болело тупо, но терпимо. Кисть работала, пальцы двигались. Рёбра целые. Тело восстановлено. Сыворотка сработала.
Посмотрел в окно. Улица внизу — фонари горят, люди идут, машины едут. Жизнь течёт. Нормальная, мирная, скучная.
Он смотрел долго. Пытался почувствовать спокойствие. Безопасность. Расслабление. Не получалось. Мозг отказывался верить. Инстинкты кричали: это ловушка. Это затишье перед бурей. Это момент перед атакой.
Но атаки не было. Час прошёл, два. Ничего. Город жил. Мирно.
Дюбуа встал, подошёл к окну ближе. Посмотрел на людей внизу. Парень с девушкой целовались под фонарём. Старик выгуливал собаку. Женщина несла сумки из магазина. Обычные люди. Обычная жизнь.
Он попытался вспомнить когда видел такое последний раз. Париж? Нет, там был короткий отпуск между контрактами, два дня, провёл в борделе и баре. Марсель? Нет, там был запой, десять дней, алжирцы в переулке, русская рулетка. До легиона? Россия? Детство?
Не помнил. Слишком давно. Слишком много войны между тем временем и этим.
Он солдат. Машина для убийства. Функция простая — цель, прицел, спуск. Выжить, повторить. Восемь лет в легионе. Пять лет до того разные армии, наёмники, банды. Тринадцать лет войны. С двадцати лет. Половина жизни.
Мирная жизнь — абстракция. Воспоминание чужое. Не его.
Но Лебедев сказал: живи как человек, не как солдат. Неделю хотя бы. Город мирный. Зоны нет. Отдохни.
Легионер отошёл от окна. Лёг на кровать, не раздеваясь. Кольт под подушкой. Нож в руке. Глаза открыты, смотрят в потолок. Слушает звуки — соседи за стеной говорят, смеются. Внизу машина проехала. Музыка играет где-то. Обычные звуки. Не выстрелы, не взрывы, не крики.
Мирный город.
Но сон не шёл. Тело уставшее, но мозг бдительный. Каждый шорох — проверка. Каждый звук — анализ. Готовность постоянная.
В полночь он встал, оделся, вышел на улицу. Ходил два часа по Киеву. Пустые улицы ночные, редкие прохожие, закрытые магазины. Тихо. Спокойно.
Вернулся в гостиницу в два ночи. Лёг снова. Кольт под подушкой. Нож в руке. На этот раз уснул. Тяжело, без снов. Но через полчаса проснулся от звука — машина за окном резко затормозила. Вскочил, Кольт в руке, к окну. Машина уехала, такси высадило пассажира. Всё спокойно.
Сел на кровать. Дышал тяжело. Сердце колотилось. Понял: так всю неделю будет. Каждый звук — тревога. Каждый шорох — готовность. Мирный город, но солдат в нём не отдыхает. Не умеет.
Зона в крови. Артефактная энергия в клетках. Сыворотка изменила тело, но психика осталась боевой. Корабль Тесея с новыми досками, но старый капитан. Капитан, который знает только войну.
Он лёг обратно. Смотрел в потолок до рассвета. Город за окном спал. Мирный, живой, чужой.
Волк в городе овец. Не может расслабиться. Не может довериться. Ждёт удара, который не придёт.
Потому что здесь мир. А он воин. Всегда воин.
И мирный город для него страшнее Зоны. Потому что в Зоне правила ясны. Убивай или умирай. Здесь правил нет. Только жизнь. Обычная. Чужая.