Легионер затянулся сигаретой, выдохнул.
— Смутно. Он делил людей на два типа. Одни живут по правилам, другие правила создают. Одни тварь дрожащая, другие право имеют.
— Точно. Раскольников убил старуху-процентщицу, чтобы проверить — относится ли он к высшей категории. Право имеет или нет. Не выдержал, сознался, пошёл на каторгу. Вывод — не имел права.
— К чему ты?
Крид затянулся сигарой, посмотрел на легионера.
— Петренко был депутатом. Власть имел. Деньги, влияние, связи. Законы для других писал, сам по ним не жил. Продавал страну за откаты, богател на войне. С точки зрения закона — преступник. С точки зрения морали — мразь. Но власть имел. Значит право имел. На что? На жизнь, на богатство, на безнаказанность. Почему? Потому что власть имел.
Легионер слушал молча. Крид продолжал:
— Ты его убил. По чьему праву? По контракту. Кто-то заплатил пятнадцать тысяч евро, ты выстрелил, Петренко мёртв. Законно? Нет. Морально? Спорно. Но ты сделал, и деньги получил. Значит право имел. На что? На его жизнь. Почему? Потому что тебе заплатили. Деньги дали право.
Крид стряхнул пепел с сигары, посмотрел на площадь.
— Достоевский задавал вопрос — кто право имеет? И сам пытался ответить через Раскольникова. Мораль, совесть, страдание. Религиозная хрень. Красиво, но неправильно. Правильный ответ проще. Право имеют те, у кого власть. Власть бывает разная. Политическая — Петренко имел, законы писал. Военная — я имею, людей нанимаю. Финансовая — заказчик имеет, убийство покупает. Физическая — ты имеешь, курок нажимаешь. Все право имеют. Вопрос только — чьё право сильнее.
Легионер затушил сигарету о памятник, посмотрел на Крида.
— Петренко имел власть политическую. Не помогло. Умер от пули.
— Верно. Потому что финансовая власть заказчика оказалась сильнее. Деньги купили твою физическую власть. Ты оказался сильнее Петренко. Иерархия простая. Деньги, оружие, смерть. Политика в самом низу. Слабейшая форма власти. Красивая, но бесполезная против пули.
— Значит я сильнейший? Я убил, я выше?
Крид усмехнулся.
— Нет. Ты инструмент. Молоток в руке заказчика. Сильный молоток, дорогой, профессиональный. Но молоток. Заказчик сильнейший. Он решил кто умрёт, нанял тебя, заплатил. Ты исполнил. Иерархия сохранена. Деньги на вершине, ты посередине, Петренко в могиле.
Легионер молчал, думал. Крид прав. Он инструмент. Пятнадцать тысяч евро — цена его руки, его глаза, его пальца на спуске. Дорого, но это цена инструмента. Заказчик решает, снайпер стреляет. Иерархия.
— Раскольников думал иначе, — сказал Пьер. — Он хотел стать тем кто право имеет. Убить, взять деньги, использовать на благо. Не получилось. Совесть замучила.
— Потому что был слабаком. Интеллигент, студент, мечтатель. Убил старуху топором, расплакался, пошёл каяться. Жалкое зрелище. Если решил что право имеешь — имей до конца. Без совести, без страданий, без соплей. Наполеон не страдал после Аустерлица. Цезарь не мучился после Галлии. Они имели право, знали это, пользовались. Раскольников сомневался. Значит не имел. Простая логика.
— А я имею?
Крид посмотрел на него долго, оценивающе.
— Ты? Ты не думаешь об этом. Не задаёшь вопросы про право. Просто делаешь работу. Заплатили — выстрелил. Спросили — согласился. Это не сила, это функция. Ты функционируешь, не думаешь. Право имеют те кто решает. Ты не решаешь. Ты исполняешь.
Легионер усмехнулся.
— Значит я тварь дрожащая?
— Нет. Ты профессионал. Это другая категория. Раскольников делил на высших и низших. Глупое деление. Реальных категорий больше. Высшие — те кто решают, заказывают, платят. Средние — те кто исполняют, стреляют, убивают. Низшие — те кто умирают, страдают, подчиняются. Ты средний. Петренко был низшим в этой конкретной ситуации. Заказчик высший. Иерархия функций, не моральных качеств.
— Циничная философия.
— Реалистичная. Достоевский хотел верить в мораль, в совесть, в бога. Красиво, но наивно. Мир работает иначе. Власть решает всё. Деньги, оружие, влияние. У кого больше — тот сильнее. Мораль для слабых, для тех кто оправдаться хочет. Сильным мораль не нужна. Они сами решают что правильно.
Крид затушил сигару об урну, посмотрел на легионера.
— Ты спрашивал себя — правильно ли убил Петренко? Терзает совесть?
Дюбуа пожал плечами.
— Нет. Работа как работа.
— Вот и ответ. Ты не Раскольников. Ты профессионал. Убиваешь за деньги, не за идею. Не мучаешься, не страдаешь. Делаешь, получаешь, живёшь дальше. Это здоровая позиция. Раскольников пытался быть философом с топором. Не получилось. Ты солдат с винтовкой. Получается отлично.