Зашли. Комната небольшая — стол, карта Зоны на стене, старый компьютер. За столом мужчина лет пятидесяти. Широкий, седой, лицо жёсткое, шрам через левую щеку. Погоны полковничьи старые, советские. Военный до мозга костей.
— Полковник Радмигард, — представился с лёгким акцентом. — Командир базы. Вы новые контрактники. Садитесь.
Сели на лавку у стены. Полковник смотрел на них оценивающе, изучающе.
— Документы на стол.
Положили паспорта, контракты. Полковник проверил быстро, кивнул.
— Иванов, Коваль — автоматчики. Пойдёте в группу Марко, зачистки. Петренко — сапёр. К Стипе, минирование и разминирование. Дюбуа… — Посмотрел внимательнее. — Французский легион, снайпер. Опыт восемь лет. Хорошо. Пойдёшь в группу Лукаса. Корпоратная группа, работают на заказчика напрямую. Задачи специфичные. Вопросы?
Пьер молчал. Полковник подождал секунду, продолжил:
— База работает просто. Контракт год. Платят раз в месяц. Задачи получаете от командиров групп. Приказы не обсуждаются. Дезертирство — расстрел. Воровство — расстрел. Предательство — расстрел. Понятно?
Все кивнули молча.
— Свободны. Идите в казармы, отдыхайте. Завтра начнёте. Дюбуа, останься.
Остальные вышли. Легионер остался сидеть неподвижно. Полковник закурил, смотрел сквозь дым внимательно.
— Крид звонил. Сказал, ты хороший. Семьдесят подтверждённых, холодная голова. Но есть проблема личная. Девушка больная. Работаешь за её лечение. Правда?
— Правда.
— Это слабость. Личное в работе мешает. Будешь думать о ней — ошибёшься, умрёшь. Группа пострадает.
Пьер посмотрел на полковника холодно, прямо.
— Не ошибусь. Сделаю работу.
Радмигард усмехнулся.
— Посмотрим. Группа Лукаса особенная. Корпораты, бразильцы все. Бывший спецназ BOPE, элита. Работают на «ТехноЗон Корп», немецкую компанию. Задачи секретные — охрана учёных, сбор артефактов, зачистка конкурентов. Грязная работа, хорошо оплачиваемая. Тебя туда поставил Крид — значит, доверяет. Не подведи.
— Не подведу.
— Иди. Казарма четыре, койка семнадцать. Завтра в восемь встреча с группой. Лукас познакомит.
Легионер встал, вышел молча. Коридор пустой, тихий, только гул вентиляции. Пошёл искать казарму. Нашёл — дверь с цифрой «4». Открыл.
Внутри длинная комната, двухъярусные койки вдоль стен. Человек двадцать спали, сидели, чинили снаряжение. Запах табака, пота, оружейного масла. Армейская атмосфера, знакомая до боли.
Койка семнадцать в углу, верхний ярус. Пьер закинул рюкзак наверх, сел на край. Достал шлем с черепом, посмотрел долго. Металлический череп смотрел обратно пустыми глазницами. Мертвец. Инструмент. Машина.
— Новенький?
Голос снизу, с нижней койки. Легионер посмотрел вниз. Мужчина лет тридцати, русский, худой, синие татуировки на руках. Лежал на спине, курил, смотрел в потолок.
— Да.
— Как звать?
— Дюбуа.
— Француз?
— По документам.
— Понятно. Я Серёга. Автоматчик, группа Марко. Тут три месяца уже. Совет дам — не лезь в дела корпоратов. Они свои, закрытые. Не любят чужих. Ты к ним идёшь?
— Да. В группу Лукаса.
Серёга присвистнул тихо.
— Повезло тебе. Или не повезло, как посмотреть. Лукас — бразилец, бывший спецназ BOPE. Жёсткий, профессиональный, беспощадный. Группа его вся бразильская — шесть человек не считая тебя теперь. Все из фавел Рио, все прошли войну с наркокартелями. Задачи у них тёмные, никто не знает, что делают точно. Уходят на недели, возвращаются молчаливые. Говорят, на корпорацию работают. Эксперименты какие-то проводят, артефакты собирают. Грязные делишки.
Пьер молчал. Серёга затянулся, выдохнул дым вверх.
— Ты почему согласился сюда? Деньги?
— Деньги.
— На что?
— Не твоё дело.
Серёга засмеялся коротко.
— Ладно, не обижайся. Просто любопытно. Все тут за деньгами — кто на долги, кто на семью, кто просто жить не умеет без войны. Ты похож на последних. Глаза пустые, лицо каменное. Выгоревший.
— Может быть.
— Ничего, здесь все такие. Зона выжигает остатки человечности. Работай, получай, не думай. Так проще.
Легионер лёг на койку, закрыл глаза. Серёга прав. Выгоревший. Сломанный. Инструмент в чужих руках. Но так надо. Оля будет жить — это важно. Остальное не важно совсем.
Заснул тяжело. Без снов, без мыслей. Только беспросветная усталость.
Утром в восемь пришёл в столовую. Большая комната, длинные столы, деревянные лавки. Человек сорок завтракали — серая каша, чёрный хлеб, мутный чай. Взял порцию, сел в углу один.
Через десять минут подошли четверо. Мужчины в чёрном камуфляже, тактические разгрузки, оружие при себе. Жёсткие лица, военная походка, уверенная. Один впереди — высокий, мускулистый, лет сорока, кожа смуглая, шрам на подбородке, татуировки на предплечьях. Подошёл к столу Пьера, сел напротив. Остальные расселись рядом.