Прыгнула. Шрам отступил, ударил прикладом. Попал в морду, кровосос отлетел, кувыркнулся, вскочил. Пищал, кружил, искал угол атаки. Хобот извивался, присоска раскрывалась, внутри зубы — кольца, как у миноги.
Шрам прицелился, ждал. Кровосос метнулся влево, вправо, запутывал. Потом рванул прямо. Он выстрелил в прыжке. Картечь вошла в грудь, развернула тварь в воздухе, швырнула на землю. Кровосос дёргался, пищал тоньше, захлёбывался. Хобот бился о землю, присоска раскрывалась, закрывалась.
Шрам подошёл, выстрелил в голову. Писк оборвался. Тварь затихла.
Он стоял, дышал тяжело, смотрел. Кровосос лежал в траве, лапы скрючены, хобот вытянулся. Из присоски текла чёрная слизь, пахла хлоркой. Дозиметр запищал — триста пятьдесят. Фонит сильно.
Шрам развернулся, пошёл прочь. Патроны кончались — четыре в магазине, семнадцать в коробке. Двадцать один. До базы километр. Лучше не встречать больше ничего.
Шёл быстрее, почти бежал. Поле кончилось, начался овраг — склон вниз, камни, кусты. Внизу огни — база. Вход в шахту, бетонная будка, прожектор. Охрана у ворот, два автоматчика. Увидели его, вскинули стволы, узнали, опустили.
— Шрам? — один крикнул.
— Я.
— Опаздываешь. Лукас уже орёт.
Он молча прошёл мимо, спустился по ступеням в шахту. Коридор, бетонные стены, лампы дневного света. Холодно после жары. Пот на спине мгновенно стал ледяным. Он шёл, дробовик на плече, сапоги гремели по бетону.
Казарма — третья дверь слева. Он зашёл, бросил дробовик на койку, стянул разгрузку. Форма вся в крови, слюне, грязи. Пахла порохом, потом, кабаньей кровью. Он стянул её, бросил в угол. Умоется потом.
Дверь распахнулась. Лукас — широкий, коренастый, лицо рябое, шрам через бровь. Смотрел тяжело.
— Опоздал.
— Кабаны. Четыре штуки. Плюс кровосос.
— Живой?
— Живой.
— Ладно. Брифинг через пять минут. Умойся. Воняешь как бойня.
Лукас развернулся, вышел. Шрам стоял, смотрел в стену. Пять минут. Хватит, чтобы плеснуть водой в лицо. Не хватит, чтобы забыть, как кабан давил его к блоку. Или как пищал кровосос, захлёбываясь кровью.
Но это не важно. Важно, что он дошёл. Выжил. Снова.
Он пошёл к умывальнику. Вода ледяная, пахла ржавчиной. Плеснул в лицо, шею, руки. Кровь смылась, грязь — нет. Въелась. Пусть.
Вытерся, натянул чистую форму, проверил пистолет. Кольт на месте, семь патронов. Хватит.
Пошёл на брифинг. Завтра Зона № 8. Профессор Штайнер. Охрана. Обычная работа.
А мысли всё равно разбредались. Оля. Клиника. Её глаза. Год службы. Триста шестьдесят пять дней минус один. Триста шестьдесят четыре осталось.
Шрам шёл по коридору, сапоги гремели. Дозиметр на груди молчал. База чистая. Но это ненадолго. Завтра снова в Зону.
Всегда снова.
Брифинг-комната находилась на втором уровне, сразу за оружейной. Бетонная коробка четыре на шесть, стол посередине, карта Зоны на стене, прикнопанная кнопками. Лампа дневного света гудела, мигала — контакт плохой. На столе термос с кофе, пепельница, набитая окурками. Пахло табаком, потом и сыростью — вентиляция в шахтах никогда не работала нормально.
Лукас стоял у карты, спиной к двери, изучал маршруты. Остальные сидели — Марко, Диего, Педро, Рафаэль. Все бразильцы, все из BOPE, все с лицами, на которых было написано, что они видели дно фавел и выжили. Марко — худой, жилистый, с татуировкой черепа на шее. Диего — широкий, как шкаф, бритый наголо. Педро — самый молодой, лет двадцать пять, шрам через губу. Рафаэль — старший после Лукаса, седина на висках, глаза усталые.
Пьер вошёл, закрыл дверь. Все обернулись. Лукас глянул через плечо.
— Садись.
Дюбуа сел на свободный стул, у края стола. Марко скользнул взглядом по его форме — чистая, но волосы ещё мокрые, капли стекают на воротник. Усмехнулся.
— Кабаны, говоришь?
— Четыре.
— Убил всех?
— Всех.
— Из дробовика?
— Из дробовика.
Марко присвистнул, сказал что-то по-португальски. Диего хмыкнул. Рафаэль молчал, смотрел на легионера оценивающе. Не верил или проверял — хрен поймёшь.
Лукас развернулся, постучал пальцем по карте.
— Заканчивайте базар. Слушайте.
Все замолчали. Легионер вытащил флягу, сделал глоток воды — всё ещё чувствовал привкус пороха на языке. Лукас ткнул пальцем в карту, в точку к северо-востоку от базы.
— Мёртвый город. Двадцать километров отсюда, через рыжий лес, потом мост через реку. Город заброшен с восьмидесятых. Радиация высокая, триста-пятьсот микрорентген фон, местами до тысячи. Аномалии повсюду. Мутанты — кабаны, собаки, кровососы, может псевдогиганты, если не повезёт. Сталкеры туда не ходят. Слишком опасно, слишком мало профита.