Свободовцы подошли ближе, метров на пятьдесят. Тот, с повязкой, остановился, огляделся. Увидел автобус. Уставился. Молчал секунд десять. Потом заорал:
— Враги! Враги свободы!
Вскинул автомат, дал очередь. Пули заколотили по автобусу, металл звенел. Остальные свободовцы подхватили, открыли огонь.
— Блядь! — Лукас пригнулся. — Они нас видят!
— Откуда? Мы за укрытием!
— Хер знает! Стреляют!
Группа залегла плотнее. Пули свистели над головами, рикошетили от асфальта. Свободовцы орали, разряжали магазины. Один кричал про Че, второй про анархию, третий просто визжал, как резаный.
— Точно зомби, — сказал Марко. — Нормальные так не стреляют.
— Надо убирать, — бросил Лукас. — Диего, Педро — слева, в обход. Рафаэль, Марко — прямо, на подавление. Шрам — прикрываешь всех, бей по целям. Я командую. На три. Раз. Два. Три!
Диего и Педро сорвались влево, побежали к остову машины. Рафаэль и Марко вылезли из-за автобуса, открыли огонь. Короткие очереди, прицельно. Два свободовца упали сразу — один в грудь, второй в голову.
Наёмник поднял винтовку, навёл оптику. Свободовец с повязкой — в центре, орёт, стреляет от бедра. Дюбуа выдохнул, выстрелил. Пуля вошла в горло, вышла через затылок. Свободовец рухнул, дёргаясь.
Второй выстрел — в грудь тому, с нашивкой Че. Упал, не крикнув. Третий — в живот пятому. Тот согнулся, упал на колени, рухнул лицом вниз.
Остался один. Он стоял, смотрел на трупы, автомат болтался на ремне. Молчал. Потом медленно развернулся, побежал. Марко выстрелил, промазал. Рафаэль догнал очередью — три пули в спину. Свободовец упал на асфальт, не шевелился.
Тишина вернулась. Только эхо выстрелов гуляло между домами, постепенно затихая.
Лукас встал, огляделся.
— Все живы?
— Живы, — ответил Марко.
— Хорошо. Проверяем трупы. Осторожно, может, кто-то живой.
Группа вышла из укрытий, подошла к телам. Шесть свободовцев лежали на асфальте, кровь растекалась лужами. Пьер подошёл к ближайшему — тот, с повязкой. Присел, осмотрел. Рана в горле, кровь почти чёрная, густая. Глаза открыты, зрачки расширены. Лицо молодое, лет двадцать пять. Небритое, грязное. На шее следы — красные, как от ожога.
Он снял перчатку, потрогал кожу. Тёплая. Совсем свежая. Часа два как мёртв, не больше. Легионер достал дозиметр, поднёс к телу. Стрекотал ровно — триста. Фон как везде. Никакого всплеска.
— Лукас, — позвал он. — Смотри.
Командир подошёл, присел рядом.
— Что?
— Свежий. Очень свежий. И радиация фоновая. Не фонит.
— И что это значит?
— Зомби обычно фонят. Облучение их делает, радиация в плоти. А этот чистый.
Лукас нахмурился, осмотрел остальные трупы. Марко и Рафаэль делали то же самое — проверяли дозиметрами, трогали кожу.
— Все чистые, — доложил Марко. — Фон нормальный. И все свежие. Часа два, максимум три.
— Тогда что с ними случилось? — спросил Педро. — Почему орали и стреляли?
Рафаэль поднял руку одного трупа, показал запястье. Кожа красная, вздутая, будто ожог. Волдыри, лопнувшие, сочится сукровица.
— Вот это. Все такие. На руках, на шеях. Ожоги.
— От чего?
— Хрен знает. Может, химия какая. Может, аномалия.
Лукас достал рацию, связался с базой.
— База, Лукас. Столкнулись с группой свободовцев. Шесть человек. Вели себя неадекватно, открыли огонь без причины. Ликвидированы. Трупы свежие, радиация фоновая. Ожоги на коже, неизвестного происхождения. Запрашиваю информацию — были ли аномалии или пси-выбросы в этом районе за последние сутки?
Рация зашипела, ответил голос полковника:
— Лукас, проверяю. Ждите.
Минута тишины. Потом:
— Данных нет. Аномалий не зафиксировано, пси-выбросов тоже. Последний выброс был три дня назад, в пятидесяти километрах от вашей позиции. В вашем районе чисто.
— Понял. Тогда откуда ожоги?
— Неизвестно. Может, контакт с артефактом. Может, химическое заражение. Берите образцы, если можете. Корпорация заинтересована.
— Принял. Конец связи.
Лукас выключил рацию, посмотрел на группу.
— Образцы. Режем кожу с ожогами, упаковываем в контейнеры. Может, чего стоящее.
Марко достал нож, присел к ближайшему трупу. Вырезал кусок кожи с предплечья, где ожог ярче всего. Упаковал в пластиковый пакет, запечатал. Диего сделал то же самое со вторым трупом. Рафаэль — с третьим.
Пьер осматривал тело с повязкой. Ожог на шее, большой, размером с ладонь. Кожа вздутая, лопнувшая, под ней что-то блестит. Он присмотрелся. Не кровь. Что-то другое. Жидкость, прозрачная, с радужным отливом. Как масло.