Тишина. Потом голос — молодой, испуганный, с акцентом украинским:
— Не стреляйте! Мы мирные! Артефакты ищем!
— Оружие на пол! Руки вверх! Последний раз!
Шум, грохот, крики. Автоматная очередь. Костя по рации, резко:
— Контакт! Стреляют!
Дюбуа вскочил, побежал к подъезду. Рашид за ним. Ворвались внутрь — темнота, вонь мочи и плесени. Лестница разбитая, стены исписанные. Побежали вверх. На третьем этаже стрельба. Автоматы трещали, пули щёлкали по бетону, кто-то орал.
Выскочили на площадку. Костя и Саша за углом, стреляли в коридор. Женя перезаряжал гранатомёт. Впереди в коридоре мелькали тени — трое сталкеров, прятались за дверьми, стреляли из-за угла.
Снайпер упал на колено, прицелился. Один сталкер высунулся, дал очередь. Пьер выстрелил. Пуля пробила дверь, дерево тонкое. Сталкер закричал, упал. Рашид справа выстрелил в другого — попал в плечо, сталкер отлетел к стене.
Третий побежал вглубь коридора. Женя выстрелил из гранатомёта. Граната взорвалась в конце коридора. Стены затряслись, штукатурка посыпалась. Третий сталкер упал, дымился.
Костя поднялся.
— Проверить.
Группа пошла вперёд. Легионер первый. Винтовка на изготовку, череп на шлеме оскалился мёртво. Первый сталкер лежал у двери. Пуля пробила дверь и грудь навылет. Мужчина лет двадцати пяти, худой, в камуфляже грязном. Автомат старый, «Калашников». Рядом рюкзак, вываливались банки тушёнки, фляга, верёвка.
Второй сталкер у стены. Плечо разворочено, кость торчит. Дышит хрипло, кровь пузырится на губах. Глаза открыты, смотрит на наёмников. На шлемы с черепами. Лицо белое, в поту. Шепчет:
— Мертвецы… мертвецы пришли…
Костя подошёл, посмотрел на рану.
— Не жилец.
Дюбуа приставил ство к виску сталкера. Тот закрыл глаза. Пьер нажал спуск. Глушитель хлопнул тихо. Голова дёрнулась, тело обмякло. Милосердие.
Третий в конце коридора. Разорван взрывом. Куски мяса, обгоревшая одежда, автомат искорёженный. Опознать невозможно.
Костя обыскал первого. Достал из карманов документы — украинский паспорт на имя Андрея Коваленко, двадцать три года, Киев. Фотография: парень улыбается, молодой, живой. Теперь мёртвый. Зачем полез в Зону? Деньги? Артефакты? Не важно. Мёртв.
Наёмник обыскал второго. Карманы пустые, только нож, зажигалка, пачка сигарет. Рюкзак рядом. Открыл — внутри странный предмет. Размером с кулак, форма неправильная, поверхность мерцает тускло, переливается. Артефакт. Легионер взял его, положил в подсумок. Тяжёлый, тёплый, вибрирует слегка. Дозиметр рядом взвыл. Радиация.
Рашид обыскал третьего. Нашёл ещё один артефакт — меньше, светится зеленоватым. И документы — паспорт на имя Петра Бондаренко, тридцать один год, Чернигов.
Костя собрал оружие. Три автомата старых, но рабочих. Патроны, магазины, ножи. Всё в мешок. По рации доложил:
— Три сталкера ликвидированы. Оружие и артефакты изъяты. Продолжаем зачистку.
Левченко ответил:
— Принято. Гриша, статус?
— У нас чисто. Никого.
— Заканчивайте, возвращайтесь.
Группа спустилась. Вышли из подъезда на площадь. Сумерки сгущались, небо темнело. Ветер усилился, гнал мусор по асфальту. Дюбуа снял шлем, вытер пот. Рашид рядом закурил.
— Быстро, — сказал таджик.
— Они струсили.
— Всегда трусят. Видят мертвецов, и разум отключается. Стреляют или бегут. Редко сдаются.
Пьер посмотрел на мешок с оружием. Три автомата, три жизни. Сталкеры были молодыми, глупыми. Полезли в Зону за деньгами, нашли смерть. Обычная история. Видел такое в Африке — копатели золота, контрабандисты алмазов. Заходили в опасные районы, попадали под обстрел, умирали в грязи.
Здесь то же самое. Зона как джунгли. Опасная, мёртвая, соблазнительная. Артефакты как золото. Дорогие, редкие, смертельные. Люди идут за ними, умирают. Всегда так.
Легионер достал артефакт из подсумка. Рассмотрел при свете фонаря. Странная штука. Тёплая, мерцающая, живая почти. Говорят, их продают на чёрном рынке. За тысячи, десятки тысяч. Учёные изучают, коллекционеры покупают, бандиты крадут.
Ему всё равно. Его дело — охранять учёных и убивать нарушителей. Артефакты сдаст Левченко, как положено. Оружие на склад. Деньги уже получены. Контракт выполняется.
Костя скомандовал:
— По машинам.
Все сели в джипы. Двинулись обратно. Припять осталась позади, серая, пустая, мёртвая. Снайпер смотрел в окно на развалины и думал, что город похож на Банги. Те же руины, та же тишина, то же эхо войны. Только там война была живая, здесь мёртвая.
База встретила светом прожекторов и теплом казармы. Группа разгрузилась. Дюбуа сдал артефакты Левченко. Полковник осмотрел их, кивнул удовлетворённо.