Легионер остался. Прикрывал отход. Стрелял из винтовки — в грудь, в живот. Гигант рычал, шёл вперёд. Медленно, тяжело, но шёл. Кровь текла из ран, но не останавливала.
Дюбуа перезарядил, выстрелил в колено. Попал. Гигант пошатнулся, упал на одно колено. Заревел, поднялся обратно. Хромал, но шёл.
Наёмник развернулся, побежал к телу Диего. Рюкзак валялся рядом, разгрузка на трупе. Он присел, стянул разгрузку — гранаты, четыре штуки, магазины для автомата, шесть штук. Поднял автомат Диего — АК-74М, магазин полный. Повесил на шею, побежал дальше.
Гигант заревел, двинулся следом. Не быстро, но упорно. Кровь капала на асфальт, шкура разорвана, мясо торчит. Но живой. Всё ещё живой.
Пьер бежал, оглядывался. Гигант метрах в пятидесяти, хромает, но догоняет. Легионер остановился, выхватил гранату, выдернул чеку, метнул. Граната пролетела, упала у ног гиганта. Взрыв.
Осколки вошли в ноги, в живот. Гигант пошатнулся, упал на колени. Рычал, плевался кровью. Поднялся, пошёл дальше.
Вторая граната. Взрыв. Осколки в грудь, в лицо. Гигант заревел, остановился. Кровь текла из глаза, щека разорвана, зубы видны.
Но не падал.
Третья граната. Взрыв у ног. Гигант рухнул, упёр руки в асфальт, пытался встать. Не мог. Ноги разорваны, кости торчат. Рычал, хрипел, полз.
Дюбуа вскинул автомат, дал очередь в голову. Двадцать патронов, автоматический огонь. Пули разнесли череп, мозг брызнул на асфальт.
Гигант рухнул. Дёргался, хрипел, захлёбывался кровью. Потом затих.
Мёртв.
Легионер стоял, дышал тяжело, автомат дымился. Смотрел на труп. Огромный, изуродованный, мёртвый. Шуба из шкур пропиталась кровью, мех слипся. Рельса лежала в стороне, погнутая, в крови.
Почти человек. Почти разумный. Понимал слова, обиделся на шутку, защитил честь матери. Как человек.
Но не человек. Мутант. Зона сделала его таким — большим, сильным, умным. Но не человеком.
Пьер развернулся, побежал догонять группу. Марко, Педро, Рафаэль, Лукас — стояли метрах в ста, смотрели. Собаки рядом, скулили.
Он добежал, остановился. Лукас посмотрел на него, на автомат Диего, на окровавленную разгрузку.
— Убил?
— Убил.
— Уверен?
— Череп разнесён. Мёртв.
Лукас кивнул, посмотрел в сторону трупа Диего. Лежит у стены, сломанный, мёртвый. Вторая потеря за два месяца.
— Идиот, — выдохнул Марко. — Нахуя было шутить?
— Нервы, — ответил Рафаэль. — От страха. Всегда так — кто-то молчит, кто-то шутит. Диего шутил.
— И доигрался.
— Да. Доигрался.
Лукас достал рацию, связался с базой.
— База, Лукас. Потери. Диего убит. Псевдогигант, нестандартный тип. Разумный, агрессивный. Ликвидирован. Продолжаем движение к мосту. Время прибытия — тридцать минут.
Рация зашипела, ответил полковник:
— Лукас, принял. Диего записан КИА. Эвакуация тела?
— Невозможно. Труп раздавлен, не транспортабелен. Оставляем.
— Понял. Двигайтесь к точке эвакуации. Конец связи.
Лукас выключил рацию, посмотрел на группу.
— Идём. Быстро. До темноты должны дойти до моста.
Они двинулись. Марко впереди, Лукас, Педро, Рафаэль, Пьер замыкал. Собаки следом, молча, поджав хвосты.
Прошли мимо трупа гиганта. Лежал на проспекте, огромный, окровавленный. Шуба из шкур разорвана, мясо торчит. Череп разбит, мозг на асфальте. Глаз нет, щека содрана.
Марко сплюнул.
— Уёбище.
— Заткнись, — бросил Рафаэль. — Он защищался. Диего первый оскорбил.
— И что? Надо было простить?
— Не знаю. Но Диего виноват. Сам виноват.
Марко хотел возразить, но промолчал. Знал — Рафаэль прав.
Дюбуа оглянулся последний раз. Гигант лежал, не шевелился. Мёртвый. Окончательно.
Интересно, откуда он взялся. Может, жил в бункере, в третьем уровне. Объект Горизонт. Может, его создали там — эксперимент, прототип. Разумный псевдогигант, почти человек. Сбежал или выпустили. Жил в мёртвом городе, носил шубу, вырывал рельсы. Защищал территорию.
А потом пришли люди. Один пошутил про мать. И всё.
Зона. Она не прощает ошибок. Никогда. Ни людям, ни мутантам.
Легионер развернулся, пошёл за группой. Солнце село, сумерки сгустились. Небо из синего стало серым, фиолетовым. Звёзд не видно — облака.
Впереди мост. Впереди Шакал. Впереди расплата.
Но сначала дойти. Живыми.
Наёмник шёл, сжимая автомат Диего.
И в трупе Диего, и в трупе гиганта видел одно — Зона берёт своё. Всегда. Рано или поздно.
Но пока он жив. Пока идёт. Пока считает эти клятые дни.
Оля ждёт. В клинике. Живая.
Ради этого можно идти.