— Хорошая работа. Три сталкера минус. Оружие на склад, артефакты в лабораторию.
— Что с ними делают? — спросил Пьер.
— Изучают. Учёные хотят понять природу аномалий. Зачем — не твоё дело. Твоё дело выполнено.
Наёмник кивнул, вышел. В казарме Рашид уже спал. Легионер разгрузился, почистил оружие, лёг на нары. Закрыл глаза, но сна не было. Видел лицо второго сталкера — белое, в поту, в ужасе. Глаза смотрели на череп на шлеме, и парень шептал: «Мертвецы пришли».
Да. Мертвецы. Наёмники в масках смерти. Для сталкеров они страшнее радиации, страшнее мутантов. Потому что мертвецы не прощают.
Дюбуа открыл глаза, посмотрел в темноту. Седьмой патрон в нагане лежал у бедра. Трое убитых сегодня. Плюс десять зомбированных утром. Тринадцать за день. В Мали бывало больше. В Тессалите за шесть часов больше семидесяти.
Цифры не значат ничего. Убийство как работа. Профессия. Функция. Машина работает, пока не сломается. А седьмой патрон ждёт, когда сломается окончательно.
Волк среди мертвецов. Живой среди живых, мёртвый внутри. Стая новая, но война та же.
Он закрыл глаза снова, уснул тяжело, без снов.
На следующий день после обеда Дюбуа пошёл на склад. Серёга сидел за столом, курил, читал газету жёлтую. Поднял глаза.
— Чего надо?
— Патроны к нагану. Семь и шесть десятых, дореволюционные.
Старик усмехнулся, затянулся.
— Наган царский, говоришь?
— Да.
— И патроны к нему хочешь?
— Хочу.
Серёга покачал головой, выдохнул дым.
— Нет у меня таких. И не будет.
— Почему?
— Потому что это музейная хрень, вот почему. Патроны к царским наганам делали до семнадцатого года. Сто лет назад, Дюбуа. Где я тебе их возьму? В антикварной лавке?
Пьер молчал. Серёга затушил сигарету, встал.
— Слушай сюда. У тебя ствол трофейный, старый, красивый. Понимаю. Легион, Банги, память. Но патронов к нему не найдёшь нигде. Даже если найдёшь — они гнилые, порох отсырел, гильзы треснутые. Выстрелишь — наган разорвёт руку.
Немного помолчав он продолжил.
— Вот и береги его. На память. А воевать с наганом в Зоне — самоубийство. Тут автоматы, пулемёты, гранаты. Твой наган против автомата — как камень против танка.
Легионер стоял молча. Серёга вздохнул, пошёл к стеллажу. Вернулся с коробкой чёрной. Положил на стол, открыл.
— Смотри. Кольт 1911, сорок пятый калибр. Американская классика. Семизарядный магазин, затвор автоматический, отдача тяжёлая, но управляемая. Глушитель в комплекте. И патроны Гидрошок — экспансивные, пуля раскрывается при попадании, рвёт ткани, останавливает наповал.
Достал пистолет. Тяжёлый, массивный, чёрная рукоять с насечками. Ствол длинный, мощный. Глушитель толстый, резьбовой. Серёга прикрутил его, положил пистолет на стол рядом с коробкой патронов. Цинк патронов — двести пятьдесят штук, латунные гильзы, пули с полостью в головке.
— Гидрошок бьёт как молот. Одна пуля — одна цель. Сталкер, зомби, бандит — упадёт с первого попадания. Глушитель работает хорошо, выстрел как хлопок. В Зоне это важно. Лишний шум привлекает мутантов.
Пьер взял Кольт, проверил вес. Килограмм с глушителем. Тяжелее нагана, но удобный. Рукоять легла в ладонь правильно. Предохранитель тугой, спуск чёткий. Прицелился в дальний угол склада. Мушка на уровне целика, картинка стабильная.
— Магазинов сколько?
— Десять. Плюс цинк патронов. Хватит на месяц, если не будешь палить по воробьям.
Наёмник опустил пистолет, посмотрел на старика.
— Почему даёшь?
— Потому что ты идиот с царским наганом и шестью патронами. Костя велел обеспечить нормальным стволом. Сказал, ты хороший снайпер, но упёртый как баран. Если не возьмёшь Кольт — пошлёт меня за твоей задницей следить.
— Крид знает?
— Крид одобрил. Левченко тоже. Берёшь Кольт или завтра вылетаешь из Зоны. Выбирай.
Дюбуа помолчал, положил пистолет обратно в коробку.
— Беру.
— Вот и умница. Расписывайся.
Серёга достал журнал, протянул ручку. Легионер расписался. Старик убрал журнал, закурил новую сигарету.
— Слушай, Дюбуа. Я тридцать лет в армии, двадцать на контрактах. Видел всяких романтиков с трофейными пушками. Немецкие люгеры, японские намбу, царские наганы. Все они красивые, историчные, душевные. Но знаешь что? Все эти романтики либо сдохли, либо выбросили свои игрушки и взяли нормальные стволы. Потому что на войне красота не спасает. Спасает надёжность.
Пьер кивнул, взял коробку с Кольтом и цинк патронов. Тяжёлые, килограмма четыре вместе.