— Что предпочитаешь?
— Разное. Детективы больше всего. Конан Дойл, Агата Кристи — классика. Ещё фантастику уважаю. Стругацких вообще обожаю. «Пикник на обочине» раз десять перечитал точно. Прям про нашу Зону как будто написано, хотя они раньше её придумали. Пророки, ёпта.
Дюбуа улыбнулся. Не ожидал. Шакал — бандит, убийца, самогонщик с золотыми зубами. А читает Стругацких. Мир полон сюрпризов.
— «Пикник» действительно хорош, — согласился он. — Я тоже читал, ещё в легионе. Товарищ дал, русский. Говорит — почитай, поймёшь кое-что. Почитал. Понял многое.
— И что понял?
— Что Зона не место на карте. Зона — состояние души. Можно жить в самой гуще Зоны, но не быть её частью. А можно жить за тысячу километров, но быть зоновским до мозга костей. Всё в голове происходит.
Шакал медленно кивнул, затянулся.
— Точно подметил. Всё в башке. Я вот живу здесь, на мосту. Казалось бы — кругом пиздец, радиация, твари. А мне норм. Даже хорошо. Я свободен, понимаешь? Делаю что хочу, когда хочу. Никто не командует, не указывает, куда идти. Живу по своим правилам.
— А когда сидел? В тюрьме тоже свободным себя чувствовал?
— В тюрьме хреново было, не скрою. Там ты в клетке, это факт. Но мозги я там не сломал. В голове свободу сохранил, главное. Вышел — сразу сюда подался. И стал по-настоящему свободным.
Легионер кивнул. Понял глубже. Свобода в голове живёт, не в месте. Не в деньгах, не в статусе. В голове. И пока твоя голова остаётся твоей, ты свободен. Даже в этой чёртовой Зоне.
Шакал достал вторую флягу, открыл пробку.
— Слушай, а фильмы смотришь когда?
— Смотрю, когда есть возможность.
— Какие нравятся?
— Военные люблю. Реалистичные. «Взвод», «Цельнометаллическая оболочка», «Чёрный ястреб». Там правду показывают, без прикрас. Не геройство, не красивые взрывы. Грязь, страх, кровь. Как оно на самом деле есть.
— А я вот старое советское кино люблю. «Белое солнце пустыни», «В бой идут одни старики». Там душа есть, понимаешь? Не тупой экшен, а настоящие живые люди. Сейчас такое не снимают, разучились.
— Согласен полностью. Советское кино качественным было.
Они помолчали, опустошили вторую флягу. Шакал полез за третьей. Пили, а не пьянели никак. Голова ясная, мысли острые. Странно, но приятно.
— А музыку слушаешь? — поинтересовался Шакал.
— Слушаю, конечно. Разную. Классику люблю — Бетховен, Моцарт, Бах. Ещё блюз уважаю. Би Би Кинг, Мадди Уотерс. Душевная музыка.
Шакал расплылся в широкой улыбке, золото блеснуло в свете костра.
— Не поверишь, снайпер. Я неоклассику обожаю.
Легионер поперхнулся самогоном, рассмеялся. Искренне, от души, не удержался. Шакал — бандит с мёртвым взглядом и золотыми зубами, в драной кожанке, с автоматом. И слушает неоклассику. Это не просто странно. Это охуенно.
— Серьёзно говоришь? — спросил он, всё ещё улыбаясь.
— Абсолютно серьёзно. Людовико Эйнауди, Макс Рихтер, Йоханн Йоханнссон. У меня плеер есть, наушники нормальные. Сижу вечерами, слушаю. Красота неземная, аж душу трогает до дрожи.
— Откуда у тебя плеер? Тут же электричества нет.
— Есть. Генератор маленький прикупил, на солнечных батареях работает. Днём заряжаю, вечером слушаю часа два-три. Хватает.
Дюбуа покачал головой, не переставая улыбаться. Шакал выудил из кармана старенький iPod, показал.
— Вот. Две тысячи композиций накачано. Неоклассика вся. Хочешь послушать?
— Давай послушаю.
Шакал протянул наушники. Легионер вставил в уши, нажал play. Полилась музыка — тихая, мелодичная, пронзительно печальная. Фортепиано, струнные, ещё что-то. Красиво. Очень красиво, чёрт возьми.
Он слушал минуты три, закрыв глаза, потом вернул наушники.
— Хорошо. Неожиданно от тебя, но хорошо.
— Я сам от себя не ожидал поначалу. Раньше рок слушал, метал. А в тюрьме сосед по камере включил Эйнауди. Я послушал и понял — вот оно, то, что нужно душе. С тех пор подсел конкретно.
Они помолчали, передавая флягу. Костёр потрескивал уютно, река шумела монотонно. Спокойно. Редко в Зоне бывает так спокойно.
Шакал достал колоду карт, потёртую до дыр, засаленную.
— Сыграем партейку?
— Во что?
— В дурака. На артефакты. У тебя с собой есть?
— Два штуки есть.
— У меня три. Норм будет на партию.
Расселись поудобнее, Шакал раздал карты. Играли не торопясь, спокойно, перебрасываясь словами. Шакал выиграл первый раунд, забрал артефакт Пьера — янтарный, тот, что слабо фонит. Легионер взял реванш во втором, прихватил шакаловский — тёмно-синий, холодный как лёд на ощупь. Третий раунд ничья, артефакты вернули обратно.