— Мне больше и не надо, — сказал Пьер.
Он аккуратно подключил насадку, убедился, что она надёжно зафиксирована, и медленно поднёс прицел к глазам. Сначала картинка казалась мутной и расплывчатой, словно сквозь толщу воды, но затем, через пару секунд, изображение стабилизировалось. Зелёные линии и контуры стали чёткими, как на карте. Даже сквозь бетон он мог различить, что дверной косяк теплее, чем окружающая стена, а металлические стеллажи чуть холоднее. Это знание было ценным, ведь оно позволяло ему ориентироваться в пространстве, несмотря на отсутствие естественного света и ограниченную видимость.
— Патроны? — спросил он, не отрывая глаз.
— Как всегда, — оружейник подтянул к столу пластиковый контейнер. — Проверенные. Плюс десяток бронебойных, но не увлекайся. Это не бронетехника, это сарай мать его.
— Два десятка магазинов, — сказал Пьер. — Остальное — в подсумках россыпью.
Оружейник фыркнул:
— Люблю оптимистов, — сказал он. — Всё равно вернёшься и будешь материться, что тащился, как ишак.
— Лучше тащиться, чем потом объяснять, почему патроны кончились раньше тех, кто по тебе стрелял, — ответил Пьер.
Он аккуратно поставил винтовку на стол, стараясь не издать ни звука. Его движения были точными и выверенными, словно он делал это тысячу раз. Пальцы уверенно двигались по магазинам, проверяя каждый патрон. Один за другим они ложились на место, и с каждым щелчком он чувствовал, как напряжение внутри него немного спадало. Лёгкое усилие, щелчок — всё это стало почти ритуалом. Рядом загремел металл, и он услышал, как кто-то из своих уже схватил автоматы. Звук был резкий и механический, но он не отвлекал его. Он знал, что сейчас важна каждая секунда, и его задача — быть готовым.
— Так, дети хаоса, по одному, — рявкнул оружейник. — Трэвис, морда психопатская, подходи.
Трэвис вышел вперёд с сияющей физиономией:
— Наконец-то, — сказал он. — А то я уже думал, что нас опять посадят в будку и скажут: «стреляй только, когда по тебе уже трижды попали и ты умер».
— Тебе вообще оружие бы не выдавал, — проворчал оружейник. — Дай ложку, и ты всё равно кого-нибудь ей убил бы.
Он кивнул на стойку:
— Чего хочешь?
— Короткий карабин, лёгкий, с коллиматором, — не задумываясь ответил Трэвис. — И дробовик. На всякий случай, если придётся объяснять кому-то очень близко, что он ошибся дверью.
— Смотри, чтоб не перепутать, кому объясняешь, — сказал оружейник, доставая с полки чёрный карабин с телескопическим прикладом. — Калибр тот же, что и у остальных. Не хочу, чтобы вы потом менялись магазинами, как вторым дыханием.
Трэвис принял карабин, привычно проверил затвор, прицелился в пустой угол. Приклад лёг ему в плечо, как будто всегда там и был.
— Нормальный, — сказал он. — Послушный.
Он кивнул на щербатый помповый дробовик на стене:
— А вот тот, с красивыми шрамами, мне нравится.
— Тебе всё нравится, что делает громко «бах», — проворчал оружейник, но дробовик снял и несколько коробок патронов к нему тоже выложил. — Не забудь, что ты не в кино. Тебя там никто за перезарядку не подрежет в монтаж.
Следующим подошёл Михаэль. Его движения были уверенными и спокойными, словно он делал это уже сотни раз. Он выбрал стандартный автомат, без лишних изысков и капризов. Этот выбор говорил о его опыте и профессионализме: Михаэль уже давно научился не поддаваться очарованию внешнего вида оружия. Он знал, что за блеском и красотой скрывается тяжёлый труд и суровые будни.
Он тщательно проверил автомат: сначала осмотрел затвор, убедившись, что он ходит плавно и без заеданий. Затем проверил магазин, чтобы убедиться, что патроны сидят надёжно и не выпадут в самый неподходящий момент. После этого он повесил автомат на ремень, закрепив его так, чтобы оружие всегда было под рукой, но не мешало движениям. Этот простой жест говорил о его готовности к любым неожиданностям и о том, что он привык полагаться только на себя и своё оружие.
— Ты как всегда, — сказал оружейник. — Тихий, скучный и живучий.
— В этом и смысл, — ответил немец.
Рено подошёл не к стойке, а к стеллажу с жёлтыми ящиками:
— Где моя радость жизни? — спросил он. — Сказали, будет что-то повкуснее, чем по килограмму тротила по праздникам.
Оружейник хмыкнул и вытащил сверху узкий металлический кейс:
— Тут твоё счастье, — сказал он. — Закрыто, запломбировано, все бумажки я уже подписал, так что если что рванёт раньше времени, ко мне не лезь. Пара кумулятивов, пара термитных зарядов, плюс обычные шашки. Весь набор для семейного вечера.