Маркус поднял рацию.
— Мостик, это Маркус. Как только у нас будет визуальное, доклад по форме. Нужны курсы лодок, скорость, вооружение, если увидите. И картинка по торговцу: вооружённая команда или совсем гражданские.
— Принято, — ответили сверху. — Капитан торговца говорит, что у них есть пара охранников, но против серьёзной атаки они долго не продержатся.
— Мы постараемся, чтобы им не пришлось, — коротко сказал Маркус.
Он повернулся к своим.
— Вопросы есть?
— Да, — поднял руку Джейк. — После этого нам дадут выходной?
— После этого нам дадут ещё один караван, — ответил Маркус. — Это максимум.
Он усмехнулся.
— Но если кто-то из вас умудрится остаться живым до конца контракта, можете сами себе устроить выходной.
— Прекрасная мотивация, — сказал Пьер. — Я прям заряжен.
Судно уже шло полным ходом. Нос резал воду, брызги летели в стороны. Где-то вдали в серой дымке над горизонтом угадывалась новая группа огней.
Все заняли свои места. На секунду перед боем повисла та самая странная тишина, когда всё уже запущено, но ещё ничего не случилось. Когда море противно ровное, воздух густой, а мир сужается до расстояний, углов и скорости.
Пьер поднял винтовку, проверил ремень, опустился на колено у леера, глядя вперёд. Там, в лучах поднимающегося солнца, шло чужое судно, которое ещё надеялось, что сегодня будет обычный день.
Он знал: через полчаса этот день обычным уже не будет. Ни для них, ни для тех, кто в маленьких лодках, ни для тех, кто спрятался за стенками контейнеров.
И всё равно это было лучше, чем сидеть на берегу и делать вид, что ничего не происходит.
До цели оставалось минут десять.
Голос наблюдателя сверху пришёл снова, на этот раз без ленцы:
— Контейнеровоз на визуальном. Курс северо-восток, скорость снижает. На палубе движение. По правому борту вижу малые цели. Подтверждаю три лодки.
Пьер поднял бинокль. Солнце уже вылезло из-за горизонта, отражаясь от металлических боков чужого судна. Контейнеровоз шёл, как огромный серый дом на воде: коробка на коробке, башни контейнеров одна на другой. На фоне его борта три тёмных пятна контрастировали чётко.
— Вижу, — сказал Пьер. — Три, клином. Одна чуть впереди, две позади по бокам. Идут быстро.
Лодки были типичные: длинные, узкие, с высокими носами, дешёвая краска ободрана до дерева. Воды они почти не касались, скользили по ней. На бортах люди. Даже без оптики было понятно: их слишком много для «рыбалки», и они слишком уверенно держат курс.
— Вооружение? — спросил Маркус.
— У передней точно пулемёт, — ответил Пьер. — Похоже на ДШК или что-то рядом. На правой задней вижу трубчатый силуэт. Возможно РПГ. Левой пока не уверен, но автоматов хватает всем.
В рацию врезался голос с мостика:
— Курс лодок пересекающий. Идут к правому борту контейнеровоза, дистанция между ними сокращается. Скорость по оценке двадцать-тридцать узлов. Контейнеровоз снижается до десяти.
Михаэль тихо сказал:
— Они его тормозят. Чем медленнее он идёт, тем проще за него цепляться.
— Связь с контейнеровозом? — спросил Маркус.
— На линии. Капитан просит ускориться. Говорит, что они не отвечают на вызов, только кричат что-то на своём и машут оружием.
Карим поднял рацию, переключился.
— Передайте ему, чтобы дал полный назад, а потом вправо на двадцать градусов, насколько позволяет обстановка. И чтобы убрал всех с открытой палубы, кроме тех, кто умеет стрелять и не хочет умереть зря.
Он помолчал и добавил:
— И пусть не пытаются играть в героев. Их задача сейчас выжить, а не снимать кино.
— Принято, — ответили с мостика.
Пьер перевёл бинокль на переднюю лодку. Между ней и контейнеровозом оставалось двести метров, не больше. На носу стоял один, держась за поручень, и что-то орал, махая рукой. За его спиной торчал ствол пулемёта. Ствол был поднят, но дрожал от хода.
— Они пока показывают зубы, — сказал Пьер. — Но не кусают.
— Мостик, — сказал Маркус в рацию. — Подавайте сигнал по протоколу. Английский, арабский, всё, что у вас есть. Спокойно, но жёстко. Если они не ответят, фиксируйте. Нужна формальная «они проигнорировали».
— Уже. Английский игнорируют. Перехожу на арабский.
Голос радиста превратился в фон, но Карим слушал внимательно, будто считывал не слова, а намерения. Через пару секунд он крякнул.
— Они слышат, — сказал он. — Но отвечают матом. Не дословно, но смысл: «убирайтесь, это не ваше дело». И ещё пара традиционных пожеланий в адрес матерей.