— Один ушёл, — сказал Михаэль. — Второй…
Второй успел ухватиться и подтянуться. Голова мелькнула над бортом, ладонь цеплялась за металл. В левой руке автомат.
— Я не достаю, — сказал Михаэль. — Перекрывает корпус.
Маркус включился в эфир, уже без лишних слов.
— Капитан, у вас один на борту, у правой лестницы. Ваши его видят?
Пауза. Потом короткий голос, не капитанский, молодой:
— Вижу.
Треск очереди через открытый канал.
— Больше не вижу.
Маркус кивнул, будто поставил точку.
— Хорошо.
Пьер почувствовал, как напряжение немного отпускает. Не потому что стало безопасно. Потому что один конкретный риск исчез. В этом и была их работа: не спасать мир, а вычёркивать угрозы одну за другой, пока не кончатся либо угрозы, либо люди.
— Передняя сдаётся? — спросил Маркус.
Джейк хмыкнул сверху:
— Она делает вид, что не понимает, что проиграла.
Он дал короткую очередь, обрезая нос лодки по самой кромке. Щепа полетела, лодку качнуло. Кто-то свалился на палубу.
— Джейк, — предупредил Маркус, — не зарежь их всех сразу. Нам желательно, чтобы потом кто-то остался и рассказал друзьям страшные истории.
— Я и не всем, — отозвался Джейк. — Я только по тем, кто стреляет.
На правой лодке один вдруг поднял руки. Пустые ладони. Он стоял, шатаясь, но стоял.
— Вижу одного с поднятыми руками, — сказал Пьер. — Правый борт, ближе к корме.
Он задержал палец вне спуска.
— Снимать не буду.
— И правильно, — сказал Маркус. — Мы не трибунал.
Море продолжало качать лодки и людей, как будто оно тут было единственным настоящим хозяином. Пираты поняли это быстрее, чем их гордость. На правой лодке начали бросать автоматы за борт. На левой несколько человек подняли руки. Крики изменились: в них стало меньше злобы и больше страха.
— Катер всё равно спускаем, — сказал Маркус. — Надо подойти ближе, проверить, что на борту торговца никого не осталось, и решить, что делать с теми, кто в воде.
Дэнни тихо сказал:
— Можем просто оставить их морю.
Карим посмотрел на него.
— Море жестокое, — сказал он. — Но честное. Оно не делает разницы между теми, кто начал первым, и теми, кто просто оказался рядом.
— А мы делаем, — отрезал Маркус. — Так что давайте сначала посмотрим им в глаза, а потом решим.
Катер уже висел на стропах. Марио нервно сжимал руль, бросая взгляды вниз, на людей в воде.
— Если ты их соберёшь всех ко мне на борт, — сказал он, — я потребую надбавку за вредность.
— Никто не говорил, что мы будем их всех сюда затаскивать, — ответил Маркус. — Мы сначала разберёмся, кого вообще есть смысл трогать.
Судно сбросило скорость и пошло ближе к контейнеровозу. Теперь уже и без оптики было видно: покосившиеся лодки, люди в воде, куски дерева, которые болтались рядом. На борту торговца фигурки охранников казались неожиданно маленькими, прижатыми к леерам с автоматами, как дети, которым выдали взрослую игрушку и забыли объяснить, что она делает.
— Ну что, — тихо сказал Джейк, глядя вниз. — Утро удалось.
— Это ещё не утро, — ответил Пьер. — Это всё ещё ночь. Просто светлее стало.
Катер шлёпнулся в воду тяжело, с металлическим стоном строп. Тросы сбросили, корпус подпрыгнул на волне и замер, послушно качаясь. Моторы загудели ниже, грубее, ближе к телу. Запах бензина и соли смешался с духом резины и старой краски.
— По местам, — коротко бросил Маркус, перешагивая через борт.
Пьер сел на корме, там, где проще прикрывать сектор. Сверху, с борта судна, на него смотрел Михаэль с винтовкой в руках. Взгляд спокойный.
— Если они вдруг вздумают играть в «подбери нас поближе, а мы тебе сюрприз», — сказал Михаэль, — я постараюсь испортить им шоу.
— Старайся, — кивнул Пьер. — Я пока побуду в зрительном зале.
Марио дал газ, развернул катер носом к лодкам.
— Если кто-то из вас плюнет за борт не в ту сторону, — проворчал он, — я буду считать, что это саботаж.
— Если кто-то из нас окажется за бортом, — ответил Маркус, — можешь считать, что это твой промах.
Катер сорвался с места, разрезая воду. Брызги ударили по бортам, солёные капли долетели до лиц. Корабль позади казался уже громоздким и медленным. Впереди была работа, быстрая и грязная, та, которую не показывают в красивых рекламных роликах корпораций.
Правая лодка приближалась. Она болталась на волнах, чуть боком к ветру. Мотор молчал. По борту висели люди. Один стоял с поднятыми руками, тот самый, которого Пьер видел издалека. Теперь его руки дрожали. Это было видно даже через солнечные блики.