— Карим, — сказал Маркус. — Готовь свою музыку.
— Уже.
Катер подошёл на дистанцию, где лица видно без оптики. Молодые, обветренные, соль на коже, глаза как у зверей, загнанных в угол. Один бородатый, второй совсем пацан, третий с повязкой и кровью на рукаве. Тот, что стоял, выглядел старше, лет тридцать, и держался ровно, как человек, которому нельзя показывать страх, потому что тогда его сожрут свои же.
— Остановись здесь, — скомандовал Маркус Марио. — Ближе не надо. Если прыгнут, будет время среагировать.
Карим поднялся и наклонился вперёд, опершись рукой о борт.
— Лодка! Руки вверх, оружие за борт. Двигатель не трогать. Кто попытается схватиться за наш борт, умрёт первым.
Тот, что стоял, кивнул резко и закричал в ответ. Карим вслушался.
— Говорит, что оружие в воде, — перевёл он. — Что они не стреляют. Что не хотят умирать. И что если их оставить здесь, море сделает за нас остальное.
— Хочешь верь, — буркнул Рено.
— Проверим, — ответил Пьер.
Он смотрел на их лодку через прицел, хотя мог бы обойтись глазами. Привычка. По лицам, движениям, уголкам рта он видел больше, чем по словам. Бородатый метался взглядом, пацан сжался, тот с кровью держался, как мог. Старший был маской. Маской злости и упрямства поверх страха.
Маркус сказал Кариму:
— Спрашивай. Кто стрелял. Кто командовал. Кто их на это дело послал.
Карим заговорил уже другим голосом, ровным, как у врача. Ответом были крики сразу нескольких голосов. Карим поднял руку и жёстко оборвал:
— По одному!
Старший заговорил быстро. Карим задавал короткие вопросы, проверяя детали.
— Ну? — спросил Маркус.
Карим выдохнул.
— Говорит, работали на «связного» из города. Задача была остановить судно, забраться на борт, взять заложников, держать до выкупа. Кому должны отдавать деньги, он не знает или не говорит. Но несколько раз всплывает имя Аднана. И ещё… «после того, как сожгли».
Пьер поднял голову.
— Спроси, — сказал он тихо, — что он знает про «сожгли».
Карим перевёл фразу. Ответ был короткий, но густой.
— Ночью, — сказал Карим по-русски, — в их деревне был огонь. Говорит, что «шайтан с неба сжёг дом, где лежало оружие», что «людей там было много». Теперь море будет кровью за это платить. Им сказали, что это «крестовые псы корпораций». То есть мы.
Дэнни тихо сказал:
— Мы им сначала дом сожгли, потом вышли в море и удивляемся, что они на нас смотрят как на врагов.
Рено фыркнул:
— А без склада они бы тебя с цветами встречали. Не неси чушь. Они бы всё равно пошли на дело. Просто теперь у них повод повыть появился.
Маркус смотрел на лодку как на задачу, не как на людей.
— Мы не можем забрать их всех, — сказал он негромко. — На катер их не посадишь. На борту держать тоже не вариант. Мы не тюремщики.
Он выдохнул.
— Но бросить их, когда они уже сдались, это не работа. Это резня по лености.
Карим осторожно сказал:
— Можно дать жилеты, воду, координаты. И вызвать тех, кто по закону должен заниматься такими вещами. Пусть это будет их проблема.
— А если те окажутся их двоюродными братьями? — спросил Трэвис по рации.
Карим ответил жёстко:
— Это их круг. Мы его всё равно не разорвём за одну операцию.
Пьер молчал. В оптике лица были ближе: страх, усталость, злость. Никакой великой идеи. Просто люди, которые решили, что оружие заменяет им будущее.
Старший посмотрел прямо на катер. На секунду их взгляды встретились, без оптики. В его глазах была ненависть. И голод к жизни.
Пьер сказал спокойно:
— Я бы их не добивал. Не потому что жалко. Потому что бессмысленно. Труп не расскажет ничего, кроме того, что мы уже знаем.
Маркус повернулся к Дэнни.
— Дэнни. Твоё мнение.
Тот вздрогнул, будто его выдернули изнутри.
— Моё мнение что-то решает?
— В этот раз да, — сказал Маркус. — Скажешь «добить», я подумаю. Скажешь «оставить», тоже.
Дэнни долго смотрел на лодку. На старшего, на пацана, на кровь на рукаве.
— Если бы я решил вчера не стрелять, нас бы, возможно, уже не было, — сказал он наконец. — Если я сейчас решу не стрелять, они, возможно, вернутся. Но если я дам команду их добить… я потом с собой жить не смогу.
Он выдохнул, будто выпуская что-то тёмное.
— Не трогать их, пока они сидят и держат руки наверху. Дальше как море решит.
Маркус кивнул.
— Значит, так.
Он повернулся к Кариму:
— Передай им. Мы не будем их сейчас расстреливать. Дадим воду, несколько жилетов для тех, кто в воде, координаты. И отправим сообщение тем, кто обязан это разбирать. Хотят спасать, пусть спасают. Не хотят, это уже не наш выбор.